Должен жить
Шрифт:
— Притормози, Михаил! — приказал Юрковский.
— Что это там? — спросил Быков.
— Турбуленция, — объяснил Михаил Антонович.
— А-а, — сказал Быков и замолчал.
Минут пятнадцать прошло в молчании. Космоскаф удалился от края Кольца уже на триста километров. Михаил Антонович покачивал штурвал и боролся с желанием разогнаться посильнее, так, чтобы сверкающие обломки внизу слились в сплошную сверкающую полосу. Это было бы очень красиво. Михаил Антонович любил делать такие вещи, когда был помоложе.
Юрковский вдруг прошептал:
— Остановись.
Михаил Антонович притормозил.
— Остановись, говорят! — сказал Юрковский. — Ну?
Космоскаф повис неподвижно. Михаил Антонович оглянулся на Юрковского. Юрковский так втиснул лицо в нарамник, словно хотел продавить корпус космоскафа и выглянуть наружу.
— Что там? — спросил Михаил Антонович.
— Что у вас? — спросил Быков.
Юрковский не ответил.
— Михаил! — закричал вдруг он. — По вращению Кольца… Видишь, под нами длинный черный обломок? Иди прямо над ним… точно над ним, не обгоняя…
Михаил Антонович повернулся к экрану, нашел длинный черный обломок внизу и повел космоскаф, стараясь не выпускать обломок из визирного перекрестия.
— Что там у вас? — снова спросил Быков.
— Какой-то обломок, — произнес Михаил Антонович. — Черный и длинный.
— Уходит, — сказал Юрковский сквозь зубы. — Медленнее на метр! — крикнул он.
Михаил Антонович снизил скорость.
— Нет, так не получится, — сказал Юрковский. — Миша, смотри, черный обломок видишь? — Он говорил очень быстро и шепотом.
— Вижу.
— Прямо по курсу от него на два градуса группа камней.
— Вижу, — сказал Михаил Антонович. — Там что-то блестит так красиво.
— Вот-вот… Держи на этот блеск… Не потеряй только. Или у меня в глазах что-то такое?
Михаил Антонович ввел блестящую точку в визирное перекрестие и дал максимальное увеличение на телепроектор. Он увидел шесть округлых, странно одинаковых белых камней, а между ними — что-то блестящее, неясное, похожее на серебристую тень растопыренного паука. Словно камни расходились, а паук цеплялся за них расставленными голыми лапами.
— Как забавно! — вскричал Михаил Антонович.
— Да что там у вас? — заорал Быков.
— Погоди, погоди, Алексей, — пробормотал Юрковский. — Здесь надо бы снизиться…
— Начинается! — крикнул Быков. — Михаил, ни на метр ниже!
Взволнованный Михаил Антонович, сам того не замечая, уже вел космоскаф вниз. Это было так удивительно и непонятно — пять одинаковых белых глыб и между ними серебристая тень совершенно непривычных очертаний.
— Михаил! — рявкнул Быков и замолчал.
Михаил Антонович опомнился и резко затормозил.
— Ну что же ты? — не своим голосом закричал Юрковский. — Упустишь!
Длинный черный обломок медленно, едва заметно для глаза, наползал на странные камни.
— Алешенька, — позвал Михаил Антонович, — здесь в самом деле что-то очень странное! Можно, я еще немножко спущусь? Плохо видно!
Быков молчал.
— Упустишь, упустишь! — рычал Юрковский.
— Алешенька, — отчаянно закричал Михаил Антонович, — я спущусь! На пять километров, а?
Он судорожно сжимал рукоятки штурвала, стараясь не выпустить блестящий предмет из перекрестия. Черный обломок надвигался медленно и неумолимо. Быков не отвечал.
— Да спускайся же, спускайся! — сказал Юрковский.
Михаил Антонович в отчаянии посмотрел на спокойно мерцающий экран метеоритного локатора и повел космоскаф вниз.
— Алешенька, — бормотал он, — я чуть-чуть, только чтобы из виду не упустить. Вокруг все спокойно, пусто.
Юрковский торопливо щелкал затворами фотокамер. Черный длинный обломок наползал, наползал и наконец надвинулся, закрыл белые камни и блестящего паучка между ними.
— Эх! — сказал Юрковский. — С твоим Быковым…
Михаил Антонович затормозил.
— Алешенька! — позвал он. — Вот и всё.
Быков все молчал, и тогда Михаил Антонович посмотрел на рацию. Прием был выключен.
— Ай-яй-яй! — закричал Михаил Антонович. — Как же это я?… Локтем, наверное?
Он включил прием.
— …хаил, назад! Михаил, назад! Михаил, назад!… — монотонно повторял Быков.
— Слышу, слышу, Алешенька! Я нечаянно прием выключил.
— Немедленно возвращайтесь назад.
— Сейчас, сейчас, Алешенька! — сказал Михаил Антонович. — Мы уже всё кончили, и всё в порядке… — Он замолчал.
Продолговатый черный обломок постепенно уплывал, открывая снова группу белых камней. Снова вспыхнул на солнце серебристый паучок.
— Что у вас там происходит? — спросил Быков. — Можете вы мне толком объяснить или нет?
Юрковский, отпихнув Михаила Антоновича, нагнулся к микрофону.
— Алексей, — крикнул он, — ты помнишь сказочку про гигантскую флюктуацию? Кажется, нам выпал-таки один шанс на миллиард!
— Какой шанс?
— Мы, кажется, нашли…
— Смотри, смотри, Володенька! — пробормотал Михаил Антонович, с ужасом глядя на экран.
Масса плотной серой пыли надвигалась сбоку, а над ней плыли наискосок десятки блестящих угловатых глыб. Юрковский даже застонал — сейчас заволочет, закроет, сомнет и утащит невесть куда и эти странные белые камни, и этого серебристого паучка. И никто никогда не узнает, что это было.
— Вниз! — заорал он. — Михаил, вниз!…
Космоскаф дернулся.