Чтение онлайн

– Оля…, - голос был не то чтобы раздраженный, он был истеричный, и отнюдь не подходил на упоенный рассказ о будущем произведении, поэтому привел женщину в себя. – Что это такое?

Муж осторожно, двумя пальчиками держал купленную вчера детскую кофточку с бабочками, словно это была крыса, а не предмет одежды.

Язык брякнул, прежде чем подумала голова:

– Я подумала, что нашему ребенку это подойдет.

– Нашему…кому?

– Нашему ребенку? Мальчику или девочке… Я уверена, что это будет девочка… - Ольгу понесло, фантазия неслась девятым валом. – Не знала, как тебе сказать, а ты сам догадался. Это ведь здорово. Ты будешь прекрасным отцом. Будем гулять в парке, играть в мяч…

Евгений обиженно хлопнул дверью. Потянуло сигаретным дымом.

Женщина почему-то почувствовала себя очень уставшей. Она оглядела кухню. Предмет спора лежал на полу. Она подняла кофточку, на миг прижала к себе, утерла непрошенную слезу и выбросила одежку в мусорное ведро. Потом плеснула коньяку прямо в чайную чашку и залпом выпила. И еще. И еще…

Оля не заметила, как вернулся муж. Его глаза блестели.

– Так и знал, что ты меня разыграла. Блестяще! Это такая встряска!

– Почему ты думаешь, что разыграла?

– Ты бы не пила коньяк, если бы была беременной. А я уж думал, как так? Когда? – Женя чмокнул жену в щеку. – Я пойду, попишу. Посуду помоешь, да?...

И грянул гром… Не майский. Не долгожданный, с пузырями в лужах и терпким, вкусным запахом озона. А нудный, язвительный, фарсовый… Когда Евгений принес приглашение на два лица, на банкет, посвященный выходу книги Семена Ивушкина «И грянул гром».

– Пойдем? – Оля спрашивала больше для галочки, веря, что может услышать только отрицательный ответ, поэтому очень удивилась.

– Конечно! – Женя ходил туда-сюда, будто зверь в клетке. – И ты оденешь твое французское платье, и набрызгаешься чем-нибудь супердорогим, чтобы от тебя несло за версту!

– А ты читал? – женщина старалась не обращать внимания на обидные нотки в голосе мужа.

– Что?

– Книгу, конечно. Должны же мы поддержать разговор.

– Не читал и читать не буду. Кстати, экземплярчик мне презентовали утром, вместе с приглашением. Видно, боится, что никто не купит, дарит бесплатно.

– Ивушкин? Может просто он считает тебя другом?

– Ненавижу! – Оля даже испугалась темперамента мужа. – Мазня, графоманство! Чтиво для безмозглых идиотов!

– Ты же не читал…

– А кто читал? И кто будет читать? На этой презентации будут только те, кто пришел пожрать на халяву. А рецензии – дело не наше…

– Ты ошибаешься, - Ольга порылась в сумке Евгения и достала книжку.

Муж уже шуровал по кастрюлькам на кухне. Зачерпнул из сковородки баклажаны и жевал.

– Покажешь мне хоть одного, кто прочтет эту чушь. Тем более, презентация уже завтра, - видно по причине набитого рта фраза прозвучала без сарказма.

– Я прочитаю, - женщина ушла с кухни, даже не похлопав по спине подавившегося мужа. Книжка была не особо толстой, но времени, действительно, оставалось не так много.

Вечер был полон ненавидящих, бесконечно обиженных взглядов мужа и мягкой, спокойной романтики Ивушкина. Человек описывал свои взгляды на жизнь незамысловато и жизненно. Персонажи были объемными и реальными. В них хотелось верить. Они словно бы жили в соседней квартире, на соседней улице. Они были…

И был Женечка… Чужой и далекий, как с другой планеты. Он сидел, тупо уставившись в жерло телевизора с безумно прибавленным звуком, и мешал – мешал – мешал… Он из их жизни пытался сделать коктейль, а получился уксус наполовину с хиной… И как Оля не замечала этого раньше? Не книжка же открыла ей глаза? Уже одна эта способность показывать вещи в своем истинном свете, доказывала, что книжка – не графоманство, что Женечке до нее, как до другой планеты…

Оля закрыла книжку и посмотрела на фотографию Ивушкина на форзаце. Да, с таким лицом можно писать спокойные, романтические произведения, и искренне верить, что их прочтут, а так же, что человек человеку – друг, что мир соткан из улыбок и добрых дел. Наивные глаза, мягкие черты. Его мама, наверное, очень хотела девочку и пронесла это желание через все девять месяцев беременности.

А Женя – желчный, худой (хотя и обладал всегда невероятным аппетитом), просто классический вариант брюзги и сквалыги. Почему это раньше не бросалось в глаза?

Оленька встала с кресла, достала с антресолей дорожную сумку и начала медленно складывать свои вещи, аккуратно, бережно, с полуулыбкой на губах. Ей удалось уже сложить почти весь свой необходимый в этом сезоне гардероб, когда муж, наконец, спросил:

– Что это значит?

– Я ухожу от тебя.

– В смысле? – Евгений не встал, не убавил звук у телевизора, даже не изменил позы. – Ты соскучилась по маме? А мне казалось, мы цивилизованные люди…

– Да, - женщина подошла к телевизору и выключила его, чтобы не кричать, - мы цивилизованные люди, и поэтому я ухожу, пока это можно сделать цивилизованным способом.

Мужчина ухмыльнулся:

– Я так и знал, что у тебя другой. Ты изменилась в последнее время!

Оля не хотела оправдываться, объяснять. Она последним взглядом окинула квартиру, которая вдруг, в одночасье стала чужой, взяла сумку и пошла. Уже у самых дверей, женщина остановилась, чтобы оставить свои ключи на полочке и громко крикнуть, чтобы уже почти бывший муж услышал:

– Дурак!

Ольга заказала такси прямо к фирме, где работала. Ничего, пойдет на презентацию в рабочем костюме. Евгений, конечно, наверняка, еще никому не сообщил о разрыве с женой, ждет, что она выполнит его требование: явится с шиком и блеском. А она придет такой, какая есть на самом деле.

Такси опоздало на полчаса. Соответственно, на столько же задержалась на банкет и Ольга. Арендованный зал был полон народа. Все сохраняли умные, многозначительные мины, несмотря на легкую музыку и праздничную атмосферу. Женщина огляделась, выискивая взглядом виновника торжества, но наткнулась на Евгения, который прохаживался возле шведского стола с длинноногой брюнеткой под руку. Он тоже заметил супругу. Попытался сохранить равнодушный, небрежный вид, но это плохо получилось из-за поспешности, с которой мужчина оставил свою спутницу и подошел к Ольге.