Чтение онлайн

— Хорошо, — сказал Межов. — Давайте условимся так: наряд проводить в конце рабочего дня, то есть в шесть, опоздавших, независимо от их должности, ждать не будем, каждый обязан являться вовремя. Если по какой-то причине явиться не сможет, пусть пришлет за себя осведомленного человека либо передаст по телефону все, что ему требуется, Серафиме Григорьевне. Есть вопросы?.. Тогда не будем терять время.

Он достал из ящика стола книгу нарядов, открыл на записи прошедшего дня, взял со стола сводки, подготовленные Серафимой Григорьевной.

Аккуратная, перепечатала на машинке, обвела красным карандашом цифры перевыполнения заданий. Две цифры — вспашку зяби и уборку картофеля. С картошкой давно бы пора закончить, морозы вот-вот ударят, а мы все перевыполняем.

— Мне нужны две машины, — сказал Кузьмичев. — Одну под песок, другая пойдет за кирпичом.

— А картошку бросить, по-твоему? — Костя Афонин вскочил. — Мне запишите обе, утятник пока подождет.

— Потребуется три грузовика, чтобы отвезти свиней на мясокомбинат, — сказала Вера Анатольевна.

Механик Галкин засмеялся:

— Быстрые какие! Заявок на семь, а на ходу четыре машины. Да две на отделениях.

Вот так всегда: едва начался наряд, бросаются разбирать машины. А в совхозе всего девять грузовиков. Этот Галкин или глуп, или беспечен: улыбается во весь рот, а чему?

— Чему вы улыбаетесь? — спросил Межов механика. — Из девяти машин четыре на ходу, а вам весело.

Галкин опять улыбнулся — на этот раз озадаченно, отводя взгляд.

— Я ведь говорил, нет резины. Три бортовых без задних скатов, у самосвала двигатель вышел из строя — с неделю простоит, а то и больше.

— Что же вы намерены делать?

— А что сделаешь? — Галкин развел руками. — Вот двигатель придет, самосвал пущу.

— А остальные?

— А остальные, когда будет резина.

Нет, это не глупость, это равнодушие, безответственность.

— Да разуй ты две, а одну обуй, — сказал Костя механику и поглядел на Межова: «Верно я говорю? То-то! Я хозяйственный, крестьянского корня, не гляди что молодой!»

— Правильно, — сказал Межов. — И самосвал надо разуть полностью. За неделю, пока он стоит, мы картошку уберем на его колесах и стройматериалы подвезем.

Галкин вынул папиросы, потом спохватился, забормотал:

— Сначала колеса, потом карбюратор, потом рессоры, аккумуляторы. А каждая машина закреплена за человеком. Надо укомплектовывать, а мы наоборот.

Ну да, и он прав, но его правота годится для крепкого хозяйства, а не для такого, где всего десяток машин и три десятка лошадей.

— Может, кто обойдется лошадьми? — спросил Межов и поглядел на агронома, потом на прораба.

Они тоже переглянулись, но промолчали. А оба могли бы взять лошадей: картошку возить до бурта недалеко, песок тоже рядом — просто с лошадьми больше хлопот, пусть кто-то другой, а мъг на машинах.

Межов снял трубку и попросил телефонистку соединить его с Выселками, потом с Яблонькой, вторым и третьим отделениями совхоза. Оба управляющих тоже проводили вечерний наряд и первым делом попросили машин. У них всего по

одному грузовику, а картошку хочется убрать побыстрей, пока стоит хорошая погода.

Межов прижал взглядом зоотехника: что же ты молчишь, говори, ты же заместитель директора, на лошадях свиней за шестьдесят километров не повезешь, тебе нужны машины, а не им.

Вера Анатольевна поняла его и усмехнулась: я, мол, заявку сделала, а уж решай ты. И другие ждут его. решения. А они сами должны решить, и притом решить так, как диктует необходимость и целесообразность.

— Ладно, — сказал Межов, не дождавшись коллективного мнения. — Три машины пойдут на мясокомбинат, одна под кирпич. На картошку и строительство утятника — лошади.

И опять переглянулись все, довольно, облегченно: ты решил, ты и отвечаешь. Возможно, завтра не будет красной цифры в сводке по картофелю, но ведь ты сам не дал грузовиков, а на лошадях быстро не поедешь. То же и с песком. Ты мог бы не затевать строительство утятника, совхоз свиноводческий, есть молочная ферма, есть полеводство, зачем же надевать новый хомут на шею совхозу? Ах, ты решил надеть его, считая это необходимым и целесообразным?! Ну так и вези сам!

В сводке по молоку надои сползли вниз: вторую неделю не дают комбикормов. С помощью райисполкома выбил наряд на десять тонн, грузовики на обратном пути с мясокомбината могли бы взять фураж, но зоотехник молчит. Завтра она отправит свиней, а послезавтра подавай ей машины за комбикормом.

— Вера Анатольевна, когда нам лучше подвезти корма по наряду?

— Вероятно, послезавтра. Надо же отвезти свиней, мы договорились с мясокомбинатом.

Даже не подумала, что обратно грузовики пойдут порожними. И механик спокойно выдаст путевые листы и не спросит об этом.

— Скажите, Галкин, шоферам мы как платим, с тонно-километра?

Галкин вздрогнул от неожиданности: разговор шел стороной, он думал о том, что надо пораньше поднять шоферов, чтобы переобуть машины, и не понял вопроса. Межов повторил.

— Да, да, с него, с тонно-километра. — Галкин озадаченно округлил глаза: что еще за подвох кроется?

— Если вы не думаете о рациональном использовании машин, подумали бы хоть о шоферах, семьи ведь у них. — Межов посмотрел на зоотехника. — И доярки получают с литра надоенного молока. Так, кажется, Вера Анатольевна?

— Вы проницательны. — Она слегка покраснела и без нужды поправила очки. — Между прочим, о кормах я говорила вам на прошлой неделе.

Будто в совхозе свой комбикормовый завод и директор может отпустить ей по первому требованию. Но об этом все знают и теперь видят, что зоотехник просто ищет оправданий. И Галкин ищет оправданий. И Кузьмичев. Этот неохотно принялся за строительство утятника: проекта нет, стройматериалов нет, близится зима, плотники заняты ремонтом коровника и свинарников. Песок он должен был подвезти вчера и поэтому сегодня первым сделал заявку на машину: я-де помню и подчиняюсь, но ты все же подумай, может, и не надо строить, сам видишь, какие у нас возможности.