Чтение онлайн

Сразу же после подъема флага на лодку густо пошел посетитель.

Первым явился Саша Веретенников. В новой шинели из тонкого драпа, в новой фуражке с нахимовским козырьком, маленький, нарядный, заряженный весельем и энергией, как лейденская банка электричеством.

— Встать смирно! — скомандовал он, столкнувшись с Митей на трапе. — Играй большой сбор!

— Не вижу повода, — буркнул Митя. Он совсем не был расположен к шуткам.

— Щенок, — сказал Сашка. — Да ты знаешь, кто перед тобой?

— Некто Веретенников. Ну, здорово!

— Не «здорово», а «здравия желам». А кто такой Веретенников — знаешь?

— Тип.

— Молчи, сгною. Не тип, а командир пэ эль эм-бис двести тринадцать старший лейтенант Веретенников А.И.

Митя почесал в затылке.

— Тогда поздравляю…

— Можете. — Веретенников нагнул к себе Митю и поцеловал, обдав запахом пудры и одеколона «Магнолия». — Слушай, старпом, нет ли у тебя чего-нибудь такого антисептического?..

— Нашел у кого спрашивать. Живешь на базе…

— И-и, голубчик! Все это плюсквамперфектум. На базе сейчас институт благородных девиц. Из крепких напитков только чай.

— Что так?

— Весна. Период строгостей и перемен. Знаешь, как у нас: один старшина напился — весь флот без чарки. Опять же идет обследование, приехало из Москвы какое-то грозное начальство, на бригаде дым коромыслом, комбриг драит комдивов, комдивы нас, все злые как собаки. Хожу, как Диоген — слыхал про такого? — и ищу человека. Митька, будь хоть ты человеком… Я ж ведь не водки прошу. — Он замахал обеими руками.

— Чего же?

— Понимания. Сашка Веретенников — командир корабля! Занятно? Мне все чудится, что вот-вот люди одумаются и скажут: «Кто — Веретенников? Тот самый? Гнать в шею…» — Сашка радостно захохотал. — Митюша, ну можешь ты по-хорошему, от всего сердца позавидовать товарищу?

— Нет.

— Врешь. Ты что — не хочешь командовать кораблем?

— Хочу, но не умею.

— Ого! Ясно и достойно, в стиле Витьки Горбунова. Да, не повезло Виктору… Переходи ко мне, старпом. Я серьезно говорю. Имеешь шанс выйти в море. А при удаче — в люди.

— Нет уж, спасибо.

— Не хочешь? Одобряю. Виктор — это, брат, явление, он еще себя покажет. Слушай, старпом, — он понизил голос, хотя поблизости никого не было, — это факт, что Виктор набил морду какому-то интенданту?

— Не слыхал. Откуда такие сведения?

— Слухом земля полнится. Ты что темнишь? — вдруг закричал Саша. — Не доверяешь?

— Спроси у него сам. Ты зачем пришел? За пониманием?

— Лишь отчасти. Пришел я, понимаешь, по деликатному делу. Хочу позаимствовать у вас пушчонку.

— Что значит «позаимствовать»?

— Нас намечают в первый эшелон. А у меня откатное устройство заедает.

— Ясно, — сказал Митя. — Так бы и говорил с самого начала — раздевать пришел. Придется тебе иметь дело с командиром.

Горбунов любил Сашку, но поздоровался холодно, вероятно, догадался о цели визита. Он выслушал его, не перебивая, и даже после того, как Саша умолк, долго сидел с безучастным видом. Затем прошептал:

— Что же Левушка сам ко мне не пришел? Стесняется?

Услышав, что Лева Ратнер переведен на «щуку», Горбунов слегка оживился.

— Значит, я имею честь беседовать… — захрипел он, приподнимаясь.

— С командиром двести тринадцатой, — гаркнул Саша и приготовился целоваться.

Горбунов сел.

— Поздравляю. Хорошо начинаешь.

С этого момента он перестал замечать присутствие старшего лейтенанта Веретенникова.

— Скажите, пожалуйста, штурман, что у них там не ладится?

— Что-то с откатным устройством.

— Не могут отрегулировать?

— Вероятно, — сказал Митя, пряча улыбку.

— Надо сходить на двести тринадцатую и посмотреть, в чем там у них дело. В крайнем случае возьмем себе их пушку и отремонтируем.

— Товарищ командир, — уже всерьез взмолился Митя, — вы же знаете, что такое в нынешних условиях снимать и крепить орудие…

— Ну хорошо. Какой выход?

— Раз такое дело, пошлем своих ребят и сделаем не хуже, чем у нас.

— А больше им ничего не надо? — Горбунов протянул через стол руку и пощупал драп на шинели Веретенникова. Сашка сидел красный. — Ладно, вызовите мне Филаретова.

Поскольку Филаретова уже два месяца не было на лодке, Туровцев понял приказание как сигнал выйти из отсека и не показываться, пока не позовут. Так он и сделал, а вернувшись через четверть часа, застал командира в одиночестве.

— Атака отбита?

— Надеюсь. Сашка — хороший товарищ. И у него есть самолюбие, а не фанаберия только.

«Намек?» — подумал Митя.

— Вы вели себя безупречно, штурман. Mes compliments…

Вторым посетителем был Одноруков. Митя упустил момент его появления и был удивлен, застав Горбунова в обществе незнакомого человека. Посетитель был одет в новенькую морскую форму, сидевшую на нем как на портновском манекене, на старообразном личике жили, окруженные коричневыми тенями, внимательные, недобрые и как будто слегка воспаленные глаза. «У кого я видел такие глаза?» — спросил себя Митя и, поймав взгляд командира, представился гостю по всей форме — с должностью и званием.

Гость ответил не сразу. Он сначала откинулся назад, как бы для того, чтоб получше охватить взглядом такого крупного и красивого лейтенанта. Большой рот растянулся в улыбке и стал очень похож на тире, заключенное в круглые скобки. Глаза в этой улыбке не участвовали, поэтому она в равной степени могла выражать и восторг и насмешку. Помедлив, он протянул Мите руку — влажную, но неожиданно сильную — и сказал доверительным шепотом:

— Одноруков.

«Липкий какой-то», — подумал Митя. Он вспомнил, у кого он видел такие глаза. Такие глаза были у Лялькиного дядьки, родного брата Фаины Васильевны Петроченковой, про которого говорили, что он из сектантов и даже вроде ихнего попа.