Чтение онлайн

— Ну, у меня было еще и другое поручение. Я должен был наловить форелей для мистера Хаварда. Он их обожает, и это единственное, что я могу сделать в ответ на его доброту, в ответ на те услуги, которые он мне оказывал. Я принес ему форель и остался на целый день. Мы с ним долго разговаривали. Он очень любит разговаривать со мной, хотя я просто старый, никому не нужный моряк, а он солидный, прекрасно образованный человек. Просто он относится к тому типу людей, которые не могут молчать, когда им плохо. А здесь не так-то легко найти того, кто тебя выслушает. Здешние жители очень недоверчиво относятся к нему, потому что считают, что он неверующий. Не думаю, что это в точности так. По-моему, на острове есть несколько неверующих, но его можно назвать еретиком. Еретики, конечно, очень безнравственные люди, но с ними очень интересно общаться. У них другой взгляд на Бога. Они как бы находятся под впечатлением, что Его трудно найти, что совсем не так. Мне кажется, большинство из них находят Его в конце концов. Не думаю, что убеждения мистера Хаварда могут причинить мне много вреда. Единственная проблема, которая возникает у меня с мистером Хавардом, это то, что он слишком умный. Он считает себя самым умным и хитрым. Он убежден, что должен жить согласно своему мировоззрению, и все время начинает обсуждать новые способы того, как попасть на небо. По его мнению, традиционные способы, практикуемые основной частью населения, никуда не годятся. Но когда-нибудь он успокоится и будет смеяться над самим собой.

— Ну, во-первых, мистер Хавард был методистом, — сказала мисс Корнелия с такой интонацией, будто между методистами и еретиками нет большой разницы.

— Знаете, мисс Корнелия, — ответил капитан Джим мрачно, — иногда мне кажется, что, не будь я пресвитерианином, я был бы методистом.

— Подумаешь, — не замолкала мисс Корнелия. — Если бы вы не были пресвитерианином, то уже не имело бы большого значения, кем бы вы были. Да, кстати, раз уж мы заговорили о ереси, я вспомнила, что принесла вам, доктор, книгу, которую вы дали мне почитать. «Естественное право в духовном миру». Я не прочла и трети этого произведения. Я могу читать глубокомысленные трактаты, я могу читать какую-нибудь бессмыслицу, но эта книга не относится ни к тому, ни к другому.

— В ней содержатся некоторые еретические идеи, — сказал Гилберт, — но я предупреждал вас об этом, прежде чем дать эту книгу, мисс Корнелия.

— О, меня не беспокоит то, что эта книга — ересь. Я могу читать безнравственные вещи, но не переношу глупость, — непримиримо заявила мисс Корнелия. На этом она сочла нужным остановиться, так как, по ее мнению, какое-то там «Естественное право» не заслуживает большого внимания.

— Раз уж мы заговорили о книгах, «Безумная любовь» наконец-то подошла к концу. Две недели назад пришло окончание, — заметил капитан Джим мечтательно. — Это продолжалось сто три главы. Книга закончилась как раз на их свадьбе. Думаю, они решили все свои проблемы. Хорошо, что хоть в книгах возможно полное решение всех проблем. Жаль, что нигде больше такое невозможно.

— Я лично никогда не читаю романы, — сказала мисс Корнелия. — Вы не слышали, как чувствует себя Джорджи Рассел, Джим?

— Да, по пути домой я заходил навестить его. С ним все нормально, хотя он, как всегда, варится в бульоне всевозможных проблем, бедняга. Правда, он сам все заварил, но от этого ведь не легче.

— Он ужасный пессимист, — сказала мисс Корнелия.

— Ничего подобного. Он просто никак не может найти то, что ему надо в жизни.

— А разве это не пессимизм?

— Нет. Пессимизм — это когда человек и не надеется что-нибудь найти, а Джорджи до этого пока еще не дошел.

— У вас и для дьявола найдется ласковое словечко, Джим Бойд.

— Слышал я историю об одной настырной пожилой леди, но для дьявола у меня нет добрых слов, мисс Корнелия.

— Да вы вообще в него хоть верите? — серьезно спросила мисс Корнелия.

— Как вы можете спрашивать у меня такое, когда знаете, что я убежденный пресвитерианин, Корнелия?

— Вы верите или нет? — настаивала мисс Корнелия.

— Я верю в то, что слышал однажды от одного священника. Он сказал, что сила зла живет и действует, — ответил капитан Джим. — Я верю, Корнелия. Можно называть это дьяволом, или силами зла, или как вам нравится. Но это существует. И все неверующие и еретики в мире не смогут доказать, что ничего подобного не существует, так же как они не могут доказать, что Бога нет.

— Кстати, раз мы завели разговор о дьяволе, — сказала мисс Корнелия. — Мне кажется, что Билли Бут продался ему. Вы слышали о его последней проделке?

— Нет. А что он натворил?

— Он вышел из себя и сжег новый коричневый костюм своей жены, который она купила в Шарлоттауне за двадцать пять долларов. Он сделал это только потому, что решил, что мужчины стали с восхищением смотреть на нее в церкви, когда она надела свой новый костюм. Как это похоже на мужчин!

— Миссис Бут очень миленькая, а коричневый цвет больше всего идет ей, согласился капитан Джим.

— Но разве это может послужить причиной для того, чтобы бросить ее новый костюм в печку? Билли Бут — последний дурак, он превращает жизнь своей жены в какой-то кошмар. Она целую неделю рыдала над этим костюмом.

— Буты все со странностями, — сказал капитан Джим. — Когда-то Билли казался самым нормальным, самым здравомыслящим среди многих жителей. Но после свадьбы все странности, унаследованные им от родителей, вышли наружу. А его брат Дэниел всегда был каким-то ненормальным.

— У него каждый день были вспышки гнева. Его жене приходилось делать всю работу за него, пока он был не в себе. Когда он умер, друзья прислали ей письмо с соболезнованиями. Если бы мне пришлось написать ей что-нибудь по поводу смерти ее мужа, то я написала бы только поздравления. Его отец, Абрам Бут, противный старикашка, был горьким пьяницей. Он напился на похоронах своей жены, говорил заплетающимся языком и икал. «Я не пи-и-и-л много, я просто не-е-е-хорошо себя чувс-вс-вс-тву-у-ю-ю». Я хорошенько огрела его зонтиком по спине, когда он проходил мимо. Это протрезвило его на какое-то время, пока выносили гроб из дома. Молодой Джонни Бут должен был вчера бракосочетаться, но не смог, потому что, видите ли, заболел свинкой. Как это похоже на мужчин!

— А что он мог поделать, если действительно заболел, бедный парень?

— Не стала бы я сочувствовать ему, если бы была Кейт Штерн. Я не знаю, как он умудрился заболеть свинкой, но я знаю, что свадебный ужин был приготовлен, и все испортится до его выздоровления. Какие расходы! Он должен был переболеть свинкой, когда был еще ребенком.

— Мисс Корнелия, вам не кажется, что вы слишком многого хотите?

Мисс Корнелия посчитала ниже своего достоинства отвечать на эту реплику и повернулась лицом к Сьюзан Бэйкер, старой пряхе с мрачным лицом и добрым сердцем. На несколько недель ее пригласили поработать в маленьком доме. Она только что вернулась из Долины, куда ездила в гости.

— Как поживает тетя Мэнди? — спросила мисс Корнелия.

Сьюзан вздохнула.

— Очень плохо, очень плохо, Корнелия. Боюсь, скоро она будет уже на небесах, бедная.

— О, нет! Бог этого не допустит, будь уверена, — воскликнула мисс Корнелия.

Капитан Джим и Гилберт посмотрели друг на друга. Затем они неожиданно покраснели и вышли.

— Пришло время, когда не смеяться — просто грех, — сказал капитан Джим, задыхаясь от хохота. — Они обе — замечательные женщины!

В начале июня, когда песчаные холмы покрылись огромным количеством диких роз и в Долине веяло яблочным ароматом, в маленький дом приехала Марилла. Сьюзан Бэйкер, несколько недель жившая в маленьком доме, но уже успевшая полюбить «молодую миссис доктор», так она звала Энн, открыла дверь и подозрительно посмотрела на Мариллу. Но так как Марилла не вмешивалась ни в работу Сьюзан, ни во взаимоотношения Энн со Сьюзан, то вскоре Бэйкер забыла о первой неприязни и подружилась с Мариллой.