Чтение онлайн

Сначала разговор был непринужденным. Он шутил, а она смеялась. Но постепенно их беседа становилась все серьезней. И он услышал о ее детстве, привилегированном и изнеженном и в то же время очень одиноком.

Шошана рассказала ему о котенке, которого нашла во время одного из редких посещений базара, о том, как она спрятала его под одеждой и принесла домой. Она улыбалась, рассказывая о котенке, избавившем ее от одиночества, о том, как разговаривала с ним, спала с ним, сделала его своим лучшим другом.

Этот кот умер.

– Может быть, глупо так переживать из-за какого-то кота, – произнесла она печально, – но я не могу передать вам, как я скучала по нему, как мои комнаты сразу опустели, когда его не стало.

– А как его звали?

– Только не смейтесь.

– Хорошо.

– Его звали Ретна. На нашем языке это означает «Любимый».

Роунэн не засмеялся. Больше того, эта история показалась ему даже грустной.

– Принц Махейл сделал мне предложение после того, как мой «Любимый» умер. Роунэн, я погрузилась во все эти свадебные приготовления, чтобы пережить утрату, одиночество: Я чувствовала себя жалкой. Женщиной, самой большой любовью которой был кот.

Нo Роунэн видел за этим нечто другое: женщину с неуемной жаждой любви, которая отдаст этой любви вес свое сердце, всю себя. Будет ли способен мужчина, который в итоге получит ее, понять, какое сокровище рядом с ним?

– А вы не хотите теперь рассказать мне что-то о себе?

Это был один из тех коварных вопросов, которые так умеют задавать женщины. Она поделилась с ним чем-то своим заветным, важным. Ее же не устроит, если он в ответ станет рассказывать ей о своей любимой футбольной команде.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказал он уклончиво.

– Каким вы были в детстве? – спросила она.

– Очень плохим, – ответил он.

– Плохим или озорным?

– Плохим. Запихивал картофелины в глушители машин, бил соседские окна. Меня исключали из школы за драки.

– Но почему?

Вопрос, который никто ему не задавал.

– Отец умер, когда мне было шесть лет. Я не пытаюсь оправдаться этим. Просто некоторым мальчишкам необходима твердая отцовская рука. Моей матери досталось со мной! Я думаю, что желание взять меня под контроль было главным мотивом всех ее замужеств.

– Замужеств? Сколько же их было? – прошептала Шошана, широко раскрыв глаза. Такое было совершенно недопустимо в ее стране, где почти не знали разводов.

– Учитывая предстоящее? Семь.

– Но вы не можете считать себя виноватым в этом, последнем!

Тем не менее в глубине души он всегда считал себя виноватым в том, что не сумел стать опорой для своей матери.

– Как это отражалось на вас в детстве? Заменил ли вам отца хоть один из мужей вашей матери? – спросила Шошана.

Непонятно почему, но он рассказал ей то, что никогда никому не рассказывал. О своем неприятии каждого нового ее мужчины. И о своей слабой и так и не сбывшейся надежде, что когда-нибудь у него снова появится отец.

И, рассказав ей это, он почувствовал, что на душе у него стало как-то легче и радостней. Впервые за много лет.

– А каким был брак ваших родителей? – осторожно спросила Шошана.

Он помолчал, вспоминая. Потом вздохнул.

– Как я уже говорил, мне было всего шесть лет, когда умер отец, так что не знаю, соответствуют мои воспоминания действительности или моим мечтам.

– Расскажите мне, что, как вам кажется, вы помните.

– Счастье. Смех. Особенно ярко я помню, как отец носится за мамой вокруг дома, а она убегает от него, заливаясь смехом. А поймав маму, он стал осыпать ее поцелуями, а я пытался втиснуться между ними, чтобы разделить их счастье. И тогда он поднял меня на руки, и они оба обняли меня, сжав так, что я не мог дышать от радости.

Шошана долго молчала, а потом сказала:

– После того, каким был брак вашей матери с вашим отцом, я думаю, что она не могла даже представить себе иную жизнь. Выходя столько раз замуж, она пыталась снова возродиться к жизни. Возможно, настолько же ради вас, насколько ради себя. И прежде всего, ради того, чтобы стать для вас той же, какой была раньше, поскольку видела, что вы тоскуете по ней прежней не меньше, чем по отцу.

Это было странно, но Роунэн почувствовал, что услышал именно то, о чем всегда смутно догадывался, и что наконец он сумеет простить свою мать. И он понял, что, как и Шошану, судьба привела его на этот остров, чтобы он по-настоящему разобрался в себе.

Он мечтал быть любимым. И заслуживал того, чтобы его любили.

Он понял, что, как бы ни была заполнена жизнь, без этого важного элемента она будет пустой.

Чувствуя на своих лицах тепло от костра, они спали, закутавшись в плед, под мерцающими звездами под музыку набегающих волн.

Так спокойно и безмятежно Роунэн не чувствовал себя уже очень-очень давно.

Однако инстинкт бойца заставил его проснуться перед самым рассветом.

В первый момент он ничего не мог понять. Волосы Шошаны, оказавшиеся гораздо мягче, чем он предполагал, щекотали его подбородок. Ее голова покоилась на его плече, теплое дыхание ласкало его кожу.

Это ощущение продолжалось меньше секунды.

Он слышал ровный и пока еще отдаленный гул летящего вертолета и звук приближающихся моторных лодок.

Роунэн сел и увидел на середине залива моторные лодки и опережающий их вертолет, который производил разведку.

Костер! – подумал он, поразившись собственной глупости. Отсюда ему были видны огни на главном острове. Как можно было разжечь этот костер?

Он забыл первое правило защиты. Да нет, не забыл, а внушил себе, что на этот раз можно не думать о нем. Он нарушил правило, которое было священным в его деле, и теперь вынужден будет расплачиваться за это.

Он вел себя словно на отдыхе, как только они высадились на этом острове. Вместо того чтобы заниматься подводным плаванием и серфингом, ему следовало подготовить надежное укрытие, разработать план отступления.

Роунэн почувствовал укор совести, но сейчас было не время для самобичевания.

Он увидел, что их собственная лодка вытащена так далеко на песок, что у него нет ни малейшего шанса спустить ее на воду до того, как к ним подплывут чужие лодки, которые к тому же, судя по звуку их моторов, гораздо мощнее, чем их лодка.