Чтение онлайн

Он метнул испуганный взгляд на управляющего, по-прежнему не отнимая платка от лица, и я подумал, каким жалким он должен был казаться в эту минуту Джоанне. И куда только подевался тот вызывающе-самоуверенный вид, который запомнился мне на приеме в честь епископа. Он раздобрел, поседел. В ответ на его слова Роджер, как всегда исполненный почтения к хозяевам, склонил голову, но в его опущенных глазах я успел заметить презрительный огонек.

– Я готов сделать все, что велит госпожа, – сказал он. – В детстве я переболел оспой, от нее умер мой отец. Но племянник моей госпожи молод и крепок, он выздоровеет. И кто может с уверенностью утверждать, что это оспа? Многие недомогания начинаются так же. Может статься, он будет здоров уже через сутки.

Джоанна поднялась со стула и подошла к постели. Она еще носила вдовий головной убор, и мне вспомнилась выписка, сделанная студентом из реестра Судебного архива и датированная. 1331 годом: «Разрешение, выданное Джоанне, последней жене Генри де Шампернуна, выходить замуж, по своему желанию за любого верноподданного короля». Если ее избранником оставался по-прежнему сэр Джон, то брак все еще не был, заключен.

– Нам остается лишь уповать на Бога, – медленно произнесла она, – но я склонна согласиться с монахом. Мне уже приходилось сталкиваться с оспой. Я переболела ею в детстве, так же, как и Отто. Если бы можно было послать весточку в Бодруган, Отто сам бы приехал и забрал его домой, – Она повернулась к Роджеру. – Как там вода? Можно еще перейти реку вброд?

– Уже больше часа, как брод затопило, госпожа, – ответил он. – А вода все прибывает. Пока не начнется отлив, реку не перейти, а не то бы я сам поскакал в Бодруган и известил сэра Отто.

– Значит, нам остается только одно – оставить Генри на твое попечение, хотя в доме и нет слуг, – сказала Джоанна и повернулась к сэру Джону: – Я поеду с тобой в Бокенод, а на рассвете отправлюсь в Трилаун и предупрежу Маргарет. Кому, как не ей, дежурить у постели сына.

Монах, казалось бы, полностью поглощенный заботой о Генри, не пропустил из сказанного ни слова.

– Есть другой выход, госпожа, – сказал он. – Комната для гостей в монастыре пустует, и ни я сам, ни святые братья, никто из нас не боится оспы. Генри Бодрутану под кровлей нашего монастыря будет гораздо лучше, чем здесь, а я обещаю дежурить подле него и днем, и ночью.

Я прочел облегчение на лицах сэра Джона и Джоанны. Теперь что бы ни случилось, отвечать будут не они.

– Нам следовало сразу принять такое решение, – сказала Джоанна. – Мы бы успели выехать до бури и уже давно были бы в пути. Что скажешь, Джон? Разве это не лучший выход?

– Похоже, что так, – поспешно согласился он, – но при условии, что управляющий сумеет найти способ доставить его в монастырь. Взять его к тебе в повозку мы не можем – все-таки есть опасность заразиться.

– Опасность? Для кого? – рассмеялась Джоанна. – Ты имеешь в виду себя? Тогда можешь скакать за нами верхом и не забудь прикрыть лицо платочком! Пойдем, мы и так упустили слишком много времени.

Приняв решение и уж не думая больше о своем племяннике, она направилась к выходу, сопровождаемая сэром Джоном, который распахнул перед ней дверь, но тут же отшатнулся – ударивший в грудь ветер чуть не сбил его с ног.

– Послушайся дружеского совета, – заметила она иронично, – садись-ка лучше ко мне в повозку. Еще не известно, что опаснее – сидеть рядом с больным или подставлять ветру спину, когда мы окажемся на вершине холма.

– Я боюсь не за себя, – начал было он, но заметив, что сзади подошел управляющий, добавил: – Пойми, у моей жены, да и у сыновей слабое здоровье. Риск был бы слишком велик.

– Слишком велик, несомненно, сэр Джон. Вам надлежит проявлять осторожность.

«Осторожность, как же!» – подумал я, да и Роджер с Джоанной тоже, судя по выражению их лиц.

К дальним воротам с внешней стороны подъехала тяжелая повозка, и мы с Роджером, сгибаясь под натиском ветра, пересекли двор, провожая вдову к экипажу, в то время как сэр Джон усаживался на свою лошадь. Затем мы вернулись в зал, где монах укутывал в одеяла то и дело терявшего сознание Генри.

– Они готовы и ждут, – объявил Роджер. – Мы с тобой перенесем тюфяк. А сейчас, пока мы тут одни, скажи честно: у него есть надежда на выздоровление?

Монах пожал плечами.

– Как ты сам сказал, он молод и крепок, но сколько раз у меня на глазах тщедушные выживали, а сильные отходили в мир иной. Пусть он побудет на моем попечении в монастыре, я испробую некоторые средства.

– Пробуй, только осторожно, – сказал Роджер. – Если ты потерпишь неудачу, тебе придется держать ответ перед его отцом, и тогда даже сам приор не сможет защитить тебя.

Монах улыбнулся.

– Если я правильно понимаю ситуацию, сэру Отто Бодругану нужно будет очень постараться, чтобы самому себя защитить, – ответил он. – Известно ли тебе, что сэр Оливер Карминоу заночевал вчера в Бокеноде, а на рассвете уехал, не сказав никому из слуг, куда он направляется? И если он тайком поскакал вдоль берега, то лишь с одной целью; найти любовника своей жены и уничтожить его.

– Пусть попробует! – усмехнулся Роджер. – Бодруган лучше владеет мечом!

Монах снова пожал плечами.

– Вполне возможно, – сказал он, – но Оливер Карминоу не брезговал и другими средствами, когда сражался со своими врагами в Шотландии. Я не завидую Бодругану, если он попадет в засаду.

Управляющий жестом велел ему замолчать, так как в эту минуту юный Генри вдруг открыл глаза:

– Где отец? – спросил он. – Куда вы меня везете?

– Ваш отец дома, сэр, – сказал Роджер. – Мы пошлем за ним, и он приедет к вам утром. Эту ночь вы проведете в монастыре, и брат Жан позаботится о вас. Потом, если вы почувствуете себя лучше и если на то будет воля вашего отца, вас перевезут либо в Бодруган, либо в Трилаун.

Юноша в замешательстве переводил взгляд с монаха на Роджера.

– Но я совсем не хочу в монастырь, – сказал он, – Лучше я сегодня же вечером отправлюсь домой.

– Это невозможно, сэр, – учтиво ответил Роджер. – Разыгралась буря, и на лошадях далеко не уедешь. В повозке вас ждет госпожа, она отвезет вас в монастырь. Через каких-то полчаса вы уже будете на месте – вас устроят в комнате для гостей.

Невзирая на слабые протесты юноши, они пронесли его на тюфяке через зал, потом через двор к поджидавшей повозке и положили в ногах у тетки. Монах сел рядом. В открытое окошко на управляющего смотрела Джоанна. Вуаль отбросило ветром, и я заметил, как погрубело ее лицо, с тех пор как я ее видел в последний раз. Рот обмяк, а под большими глазами появились мешки.