Чтение онлайн

— Трентон — столица Нью-Джерси. По переписи 1930 года с населением — мужчин, женщин и детей — в 123 356 человек. Первоначально он назывался Городом Трентона — по имени королевского магистрата Уильяма Трентона. (Вы это знали, мистер Клоппенхаймер?) На Делавэре, конечно. Красивейшей реке в Соединенных Штатах.

Сухонький человечек с серьезным видом кивнул.

— Между прочим, это то самое место, где Джордж Вашингтон выбил дух из этих, как их там, наемников, — продолжил крупный толстяк, уткнувшись носом в глиняную кружку. — Это было на Рождество 1776 года, в дикую непогоду. Старина Джордж погрузил своих парней на суда, неслышно переплыл Делавэр и застиг этих головорезов в чем мать родила. При этом не потеряв ни одного человека, как рассказывают. А где все это было? В Трентоне, мистер Клоппенхаймер, в Трентоне!

Мистер Клоппенхаймер потер костлявый подбородок и что-то промычал.

— А вот известно вам еще такое? — спросил толстяк, с шумом поставив на стол кружку. — Вы знаете, что Трентон чуть не стал местом нашего Капитолия? А это факт. Конгресс заседал здесь, в этом старинном местечке, в 1884 году, мистер Клоппенхаймер, и порешил заложить по обоим берегам реки федеральную столицу!

— Но, — слабо возразил сухонький человечек, — Капитолий в Вашингтоне.

Толстяк презрительно хмыкнул:

— Политика, мистер Клоппенхаймер. Да что там...

Толстяк, сам смахивающий на Герберта Гувера, еще некоторое время воспевал в хрящеватые уши крошечного собеседника славу Трентону. Худощавый молодой человек в пенсне, сидящий за соседним столиком, с интересом внимал словоизвержениям толстяка, что не мешало ему с не меньшим рвением воздавать должное свиным хрящикам с тушеной кислой капустой. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что толстый пытается что-то всучить тонкому. Только вот что? Град Трентон? Маловероятно... И тут до любознательных ушей молодого человека донеслось слово «хмель», произнесенное мистером Клоппенхаймером, а затем с почтительным придыханием другое — «ячмень», и туман рассеялся. Мистер Клоппенхаймер явно шел по пивному делу, а словоохотливый толстяк, очевидно, подвизался в качестве представителя местной торговой палаты.

— Лучшего места для пивоваренного заводишка придумать трудно, — с лучезарной улыбкой изрек толстяк. — Итак, к делу, мистер Клоппенхаймер...

Тайное стало явным, и худощавый молодой человек перестал прислушиваться. Все внимание он теперь отдал хрящикам и пиву, на поглощение которых при его аппетите не потребовалось очень много времени. А толстяк продолжал распространяться еще добрых полчаса, заняв его на это время, потому что, несмотря на то что пивной бар в отеле «Стейси-Трент» со столиками, покрытыми кричащими скатертями с белыми и красными лошадками, и мелодичным звоном посуды за деревянной перегородкой был полон народу, он чувствовал себя в этом месте чужаком. Укрывшийся под сенью златоглавого Капитолия на Вест-Стейт-стрит отель «Стейси-Трент» был забит мужчинами, говорящими на неведомом языке; отовсюду звучала замысловатая законническая речь, которая для худощавого молодого человека была темным лесом. Он вздохнул и, подозвав кельнера, заказал внушительный кусок яблочного пирога и кофе, затем бросил взгляд на наручные часы. Восемь сорок две. Неплохо. И тут вдруг раздался возглас:

— О! Кого я вижу! Эллери Квин, старина!

Он с удивлением поднял голову и увидел такого же, как он сам, высокого худощавого молодого человека, идущего к нему с распростертыми объятиями.

— Бог мой, Билл Энджел! — с нескрываемой радостью воскликнул Эллери. — Глазам своим не верю. Билл! Садись, садись. Откуда ты свалился? Кельнер, еще пива. Да как...

— Только не засыпай меня вопросами, — со смехом проговорил Энджел, опускаясь на стул. — Тебя хлебом не корми, дай повыспрашивать. Я заскочил сюда, чтобы встретиться с одним человеком, да вдруг вижу: что-то знакомое. Не сразу и признал, что это ты, ирландская рожа. Ну, рассказывай, как поживаешь?

— По-всякому. А я думал, ты живешь в Филадельфии.

— Да так оно и есть. Я здесь по частному делу. А ты все ищейкой?

— Лис меняет шкуру, — процитировал Эллери, — но не привычки. Или лучше произнести это на латыни? Помню, моя слабость к классической филологии доводила тебя до белого каления.

— Все тот же старина Эллери! А тебя-то как в Трентон занесло?

— Проездом. Я из Балтиморы. Был там по одному делу. Ах, Билл Энджел, Билл Энджел! Сколько лет, сколько зим...

— Да почитай, одиннадцать лет минуло. А лис и впрямь мало изменился. — Энджел внимательно посмотрел на Квина, и Эллери показалось, что веселые искорки темно-карих глаз скрывают какое-то беспокойство. — Ну а я как?

— Морщинки у глаз, — критически отметил Эллери. — Челюсти с хваткой мастифа, чего раньше не было, нос заострился. Волосы поредели на висках. Из кармана торчат карандаши — это выдает труженика; одежда, как всегда, помята, но хорошего покроя; на лице написана смесь самоуверенности с, как бы это сказать, трепетностью... Билл, ты повзрослел.

— Вот она, — проговорил Энджел, — дедукция.

— Но по сути ты все тот же. Мальчишка, гневающийся на неправедность мира сего и взбрыкивающий копытами по каждому поводу. И весьма симпатичный. А знаешь, Билл, я кое-что почитывал о тебе.

Энджел вспыхнул и поднял кружку.

— Обычный треп. Их хлебом не корми... А вообще-то это дело о завещании Керри было славненькое.

— Как раз по тебе! Я внимательно следил за ним. Сэмпсон, окружной прокурор Нью-Йорка, говорил мне, что это самое блестящее ведение дела за последний год. Он пророчит тебе светлое будущее.

Билл Энджел, не торопясь, отхлебнул пива.

— Только не в этом мире богатеев. Будущее? — Он пожал плечами. — Я кончу тем, что придется пробавляться мелкими делишками на потребу какого-нибудь старого козла с дурным запахом изо рта.

— Вечно ты недоволен. Помню, ты всегда страдал комплексом неполноценности.

— Бедняку разве... — Энджел улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — Да брось ты, Эллери! Все бы тебе подловить человека. Скажи лучше, как инспектор? Я всегда любил старика.

— Что ему сделается? Ты женат, Билл?

— Нет уж, спасибо. Все бедные невесты, которых я знаю, считают меня придурком; а уж что я думаю о богатых, ты и представить не можешь.

— Я знавал среди них вполне сносных, — со вздохом пробурчал Эллери. — А как поживает твоя очаровательная сестрица?

— У Люси все в порядке. Замужем, разумеется. За одним разъездным коммивояжером. Его зовут Джо Уилсон. Вполне приличный парень: не пьет, не курит, не продувает деньги в картишки и не бьет жену. Он бы тебе понравился. — Энджел взглянул на часы. — Полагаю, ты не очень помнишь Люси?

— Это ты мне говоришь?! Она поразила мое юное сердце. Боттичелли от нее удар хватил бы, как пить дать.

— Она и сейчас не дурна. Живет на Фермаунт-парк в скромном частном домишке. Дела у Джо идут вполне прилично для мелкого буржуа.