Чтение онлайн

Вдруг в голову мистера Джонса приходит неожиданная мысль. Может, ему развестись с миссис Джонс? Разве не ради нее он вынужден примиряться с накладываемыми цивилизацией запретами? Если бы не миссис Джонс, он без отлагательств подошел бы к корыту с цементом и плюнул в самый центр. После чего сложил бы руки на груди и смело посмотрел прорабу в глаза. Мол, что будем делать теперь?

Но мистер Джонс не решается подвести свою жену. Не хочет сделать из нее посмешище — женщину, чей муж оплевывает частные резиденции или — что не только позорно, но и не безопасно — государственные учреждения. Разведясь с миссис Джонс, он будет отвечать только за себя. А сам по себе мистер Джонс не боится ни позора, ни опасностей. Потому что позора боятся дураки, а опасностей — те, кто лишен дара философского мышления.

Вернувшись домой, мистер Джонс не здоровается со своей женой и не смотрит на нее, чтобы скопить решимость для разрыва. Он избегает думать о судьбе жены, но хочет верить, что с ней все будет в порядке. Теперь он ждет малейшего повода, чтобы сообщить о неотвратимом. Мистер Джонс закуривает самокрутку и демонстративно выдыхает дым густой струей.

— Вот тебе пепельница, — пододвигает миссис Джонс пепельницу мужу.

Мистер Джонс отпихивает пепельницу локтем, и стряхивает пепел на пол. Но миссис Джонс не придает его непослушанию значения.

— Встретила сегодня миссис Хендрикс, — принимается рассказывать она о своем дне.

«Сейчас она похвалит миссис Хендрикс, — мрачно предрекает мистер Джонс, — и я пошлю их обеих к черту».

— Какая все-таки ограниченная женщина!

— Это в чем же она ограниченная? — обижается за обманутые ожидания мистер Джонс.

— Ограниченная, — настаивает миссис Джонс. — Мне с ней тяжело последнее время.

— А до этого? — провоцирует мистер Джонс.

— Всегда было тяжело, — сознается миссис Джонс. — Но я старалась себе в этом не признаваться.

— Это почему же? — нащупывает слабые точки мистер Джонс.

Но у миссис Джонс нет секретов от мужа.

— Из малодушия, — отвечает она.

Мистер Джонс вскакивает из-за стола.

— Сама ты малодушная! — кричит он оторопевшей жене.

Наступает затишье перед бурей. У мистера Джонса появился повод сказать миссис Джонс все, что он думает о ней, ее салоне, кухне и палисаднике. Но в силу неисповедимых метеорологических законов буря проходит стороной. Мистер Джонс ощущает стыд и отвращение к самому себе.

Мистер Джонс чувствует себя оплеванным.

Что-то слишком уж быстро строят дом на углу. И это при нынешней-то экономической ситуации в стране! В этой жизни только неприятности возникают на свет с проворностью дождевиков. Хорошее же рождается медленно и нерешительно — как обнажается стриптизерша.

Ни дать, ни взять — строят на углу государственное учреждение для подавления свободы личности, которой так дорожат местные жители. Оттого и усердствуют строители. Будет казенный дом бельмом на глазу микрорайона. Встанет он угрюмым часовым с каменной маской лица и немигающим всевидящим оком окон. Вроде ничего не изменилось, а все не так. И вот ты уже в своем доме — как в гостях.

Так думает мистер Джонс и ощущает Жоржета, совершенно сбитая с толку строительными работами и смутными чувствами к прорабу, свившими в ее маленькой голове гнездо головной боли. «Если не полицейский участок, но и не массажный дом, тогда что? — теряется в догадках привыкшая мыслить крайностями Жоржета. — Может, венерологический диспансер?»

Эта выпрыгнувшая из бессознательного гипотеза застает Жоржету врасплох. Жоржета боится венерологических диспансеров гораздо больше венерических заболеваний. О заболевании можно не догадываться или его отрицать, но пребывание в диспансере делает его окончательным и позорным. Сердце Жоржеты замирает, чтобы тут же пуститься вскачь. Вместе с кровью гипотеза попадает в отдаленные уголки тела. Желудок Жоржеты сжимается, а колени начинают подгибаться. Рабочий день опять пошел насмарку.

По дороге домой Жоржета встречает мистера Джонса. Как и все жители микрорайона, за исключением миссис Хендрикс, Жоржета относится к мистеру Джонсу с большим почтением. Поэтому, когда тот осведомляется о причине ее расстройства, Жоржета открывает ему душу.

— Как же мне не грустить, мистер Джонс, — говорит Жоржета, — если на углу строится венерологический диспансер?

— Какая чепуха! — вразумляет ее мистер Джонс. — Это совершенно невозможно, потому что исключено.

Его отповедь звучит настолько убедительно, что Жоржета успокаивается. Но ее смятение передается мистер Джонсу. «То, что венерологический, конечно, вряд ли, — взвешивает он. — А вот что если наркологический? Это был бы номер…»

С момента беседы с мистером Джонсом, дела Жоржеты начинают идти на поправку. На следующий день ее не узнать: Жоржета порхает по улице с упоением первой весенней бабочки. Ее лицо сияет улыбкой. Сегодня такой исключительный день, что даже если бы Жоржете повстречалась миссис Хендрикс, она не перебежала бы на другую сторону улицы, но поделилась с ней своим счастьем.

Счастье Жоржеты состоит в следующем: менее получаса назад прораб — да, тот самый импозантный прораб с фигурой легкого атлета и бородкой университетского профессора — отвесил ей комплимент. Да такой, что Жоржета аж просела под его весом. Жоржета неторопливо приближалась к стройке, привычно повиливая бедрами и крутя задом. Хотя ее глаза уже пожирали прораба, походка Жоржеты была механической, а вовсе не вдохновленной предстоящей встречей. Но как часто случается в жизни, прораб обратил внимание именно на походку, а не на светящиеся чувством глаза. «Я завидую будущему хозяину этого дома, — галантно произнес прораб, — что у него будет такая соседка».

Вскоре о комплименте узнает весь микрорайон и принимается живо его обсуждать. Никто, кроме Жоржеты, не воспринимает его буквальный смысл всерьез, но все концентрируются на скрытом семиотическом пласте. Ибо из комплимента прораба явствуют, по меньшей мере, две вещи:

а) Прораб и будущий хозяин — не одно и то же лицо.

б) У нового дома будет хозяин, следовательно, дом — частный.

Придя к этим выводам, жители удовлетворенно кивают головами. Счастье Жоржеты достигает накала эйфории: мало того, что она удостоилась внимания прораба — лица блистательного и наделенного исключительными полномочиями, полученный Жоржетой комплимент вызвал интерес окружающих и оказался источником стратегической информации!

Несмотря на плачевное состояние экономики, данная глава (известная также под названием Chapter 11), к счастью, не имеет к нашим героям — ни к жителям микрорайона, ни, тем более, владельцам строящегося дома — никакого отношения. Даже Жоржет и та — на полной самоокупаемости.

А посему мы пропускаем ее.

Тягуче — густым киселем — течет время на углу Тополиной и Коринфской. Или же так: скупо и неохотно — занудными каплями крана с износившейся прокладкой. На вскидку — ничего тут не происходит и произойти не может, поскольку заведенный прядок незримо сопротивляется новшествам и, уж тем паче, нововведениям, разбивающимся об него, как волны о скалу. Кажется: велика и всесильна волна, но вот напоролась на камень и сникла.