Шрифт:
Водяной
В город пришла весна. Она накрыла его прозрачным куполом тепла, рассыпалась осколками дождей, укутала белесой шалью туманов. Снег таял медленно, однако в воздухе уже была разлита та самая особая свежесть, которая заставляет кровь бурлить, а голову кружиться. Закаты, которыми я любовалась со своего двенадцатого этажа, снова стали полыхать лиловым и всеми оттенками красного цвета.
Зимой обитатели волшебной многоэтажки будто бы впали в спячку и превратились в обычных горожан. Их мистическая суть спряталась где-то глубоко внутри и дремала, ожидая окончания холодов.
Лесавка Олеся и сестры-русалки ходили вялыми, а Силуяна Петровича за три зимних месяца я не видела ни разу. Бодрыми и активными в это время были только оборотни Сорокины, носившиеся по заснеженным тропам то на лыжах, то на четырех мохнатых лапах, вампир Гена и Аркадий Петрович – наше очаровательное Лихо с седьмого этажа.
Для меня же прошедшая зима стала самой теплой и яркой из всех, несмотря на морозы и серое угрюмое небо. Каждый ее студеный день был полон нежности, любви и уюта. Потому что рядом со мной по-прежнему был Петя.
Мы с Белецким продолжали жить вместе. Утром мы просыпались в одной кровати, вечером пили чай с оладушками или блинами, по выходным гуляли по улицам или выезжали за город. Перед новогодними праздниками я познакомила его со своей семьей. Мачехе и отцу мой офтальмолог очень понравился. Особенно папе – оказалось, что Петя хорошо играет в шахматы и отлично разбирается в рыболовных блеснах.
В наших отношениях царили тепло и взаимопонимание. Хотя случались и споры: Белецкий постоянно выказывал недовольство моей любовью к чипсам и пересоленной пище, я же в ответ задавалась вопросом, почему господин доктор систематически травит себя табаком.
Впрочем, эти разногласия продолжались недолго. В конце февраля Белецкий продемонстрировал мне лично изготовленный антиникотиновый пластырь, и с тех пор больше не взял в рот ни одной сигареты. Я же снизила потребление соли почти на треть, а чипсы ела редко и втихаря, когда Петя уезжал на работу.
В апреле я стала чаще выходить на пленэры. Если удавалось закончить работу хотя бы за час до Петиного возвращения, брала бумагу и краски и шла в скверик рисовать первую травку и нежные молодые листочки. Во всем городе газоны и деревья стояли голыми, а у нас, очевидно стараниями лешего и лесавки, уже собирались распуститься цветы.
Сегодня пленэр получился коротким – стоило мне сделать на бумаге первый штрих, как небо заволокло тучами.
– Будет ливень.
На мою скамейку с обеих сторон опустились сестры-русалки – Алина справа, Арина с Мариной слева.
– Похоже на то, – согласилась я, взглянув на потемневший небосвод. – Привет, девочки.
– Привет, – вялым нестройным хором откликнулись они.
– Гуляете?
– С работы идем, – поморщилась Марина. – Представляешь, Алиса, нам в водном управлении дали новый участок.
– С новыми водоемами, – добавила Алина. – Раньше у нас было одно озеро на троих, а теперь у каждой своя лужа.
– Это хорошо или плохо? Вы какие-то не очень радостные.
Близняшки одновременно вздохнули. Я же обратила внимание, что вместо привычных платьев и изящных пальто девушки одеты в одинаковые темные куртки и старые немаркие джинсы.
– В наше управление на днях включили три новых озера, – объяснила Арина. – Нас, как гидрологов, вчера вечером назначили их курировать. С одной стороны, это здорово – будет, где развернуться. С другой – страх и ужас.
– Почему?
– Потому что это не озера, а болота, – мрачно сказала Алина. – Мы сегодня целый день возле них танцевали. Они в таком ужасном состоянии, что не знаешь, с какой стороны подступиться. Мусора на дне – горы, ила – тонны, и живности почти нет.
– Чтобы привести их в порядок, надо месяца три, не меньше, – кивнула Марина.
– Это тебе надо три, – возразила Алина. – Твоя лужа еще ничего. А мне месяцев пять надо, и Аринке тоже. Будем до осени, как лягушки, в болотах сидеть.
– Бедные, – пожалела я их. – Неужели вам никто не поможет? В вашем управлении наверняка есть водолазы и какая-нибудь техника, которой можно почистить дно.
– Дождешься от них помощи, как же, – фыркнула Арина.
– Водолазов на всех не хватит, – вздохнула Марина. – Да и медленные они, если честно. Мы поодиночке работаем гораздо быстрее. Нам волшебных помощников надо, но их днем с огнем не сыскать.
Русалки снова вздохнули.
Мне же на щеку вдруг упала холодная капля.
– Дождь начинается, – заметила я, поспешно собирая в сумку баночки с красками. – Идемте скорее домой.
Ливень хлынул, как раз в тот момент, когда мы дружной толпой ввалились в подъезд. Радуясь, что не успели промокнуть, двинулись к лифту, и едва не налетели на Глафиру Григорьевну. Та стояла у лестницы в компании молодого мужчины, который что-то оживленно ей рассказывал.
Этого человека я раньше не видела. Он был худощав, невысок, с шапкой густых соломенных волос и маленькими темными глазками. Одет незнакомец был в серые джинсы и строгое темно-синее пальто, а в руках держал прямоугольный чемоданчик, похожий на те, с которыми ходят слесари и электрики. Магическими способностями мужчина явно не обладал.
– Девочки! – обрадовалась Глафира Григорьевна. – Пойдите-ка сюда, мои хорошие. Послушайте, какую полезную вещь мне предлагает купить этот замечательный мальчик!
Мальчик при виде нас ощутимо напрягся, однако сразу же растянул губы в улыбке.
– Наша компания производит и продает фильтры для воды, – сказал он.
– Да не простые, а чудодейственные, – подмигнув, добавила соседка. – Вы же знаете, девочки, какая грязная невкусная жидкость течет в наших трубах. Этот юноша говорит, что его фильтры сделаны по уникальной зарубежной технологии, и могут превратить эту жижу в чистейшую родниковую воду.