Чтение онлайн

Впрочем, только успев заглянуть в комнату, я тотчас закрыла ее, рванув на себя за ручку, и прислонилась к холодной доске лбом.

Да, мам, все хорошо, мам, я не буду хлопать дверьми, прости, мам.

Глубоко вдохнув, я медленно и аккуратно приоткрыла дверь — лишь тонкая щелка, чтобы мой глаз смог внимательнее оглядеть комок меха, устроившийся ровнехонько на моем столе.

Рыжего меха, господа, рыжего! На моем столе, где не было никаких заумных книг с непроизносимыми названиями, не было бесконечной документации, не было деревяшек, палок, веток — зовите, как хотите, — но зато был один очень важный житель четырнадцатого дома.

Мамочки!

Я шмыгнула в комнату и быстро прикрыла за собой дверь, повернув ручку до упора, и только тогда смогла выдохнуть.

— Ты что здесь делаешь, чудовище? — шепотом произнесла я, ни в коем случае не надеясь услышать ответ — в четырнадцатом, конечно, творятся те еще чудеса, но не настолько, нет. Господи, я ведь даже не знала, как его зовут.

И что с ним делать?

И снова — как он здесь оказался?

Словно отвечая на поставленный вопрос, котяра издал непонятный звук — что-то между мяуканьем и добродушным рычанием — и мотнул хвостом в сторону, обвив им глиняный горшок с тонким ростком, пробивавшимся из земли.

Мамина валериана!

— Ты ведь это не серьезно? — ошалело переспросила я, отбросив всякие мысли о том, что я разговариваю с котом.

Что вы, пустяки.

С котом Гермионы Грейнджер.

Ну, право, ерунда.

С котом Гермионы Грейнджер, которого ей подарил Драко Малфой.

Уму непостижимо!

Между тем виновник моего ужаса, шока, удивления, восторга развалился на столе, греясь в лучах показавшегося солнца. Он перекатился с боку на бок, царапая воздух когтями и прижимая уши к голове, и, замерев всего на пару мгновений, поднял на меня свою морду и вопросительно посмотрел, словно искренне не понимал, почему я еще не бросилась и не принялась гладить его.

Признаюсь, меня, конечно, посетила такая мысль.

Но ее тут же сменил поток идей о том, что делать и как поступить. Предположим, я возьму его на руки — допустим, он даже позволит это сделать — и вынесу из дома, не попадаясь на глаза родителям. А если и попадусь — смогу придумать более или менее приличное объяснение. И затем пересеку двор и выйду за калитку, но что дальше?

Знает ли обычный человек про питомцев своих соседей и не будет ли это подозрительно, если я направлюсь прямиком в четырнадцатый? Что если Гермиона поймет — я не просто милая маленькая девчушка из соседнего дома?

И как я вообще осмелюсь заговорить с Гермионой Грейнджер в конце-то концов?!

Кот громко и пронзительно мяукнул, привлекая мое внимание.

— Да поняла я, — шикнула я и приблизилась к столу, запуская руку в пушистую шерсть и почесывая загривок. Кот довольно заурчал, но я не дала ему долго наслаждаться.

Решительно перехватив его поперек живота, я довольно неумело подняла животное на руки, удерживая, словно ребенка, под голову. Однако он как будто понял, с каким профаном имеет дело, и не особо вырывался. Он, кажется, слегка разомлел от тепла, яркого света, бьющего в глаза, и невероятного аромата такой близкой валерианы и положил голову мне на плечо, послушно терпя быстрый спуск по лестнице и стук входной двери, захлопнувшейся следом за нами.

Я еле держалась, чтобы не перейти на бег.

Ну, или остановиться, развернуться и спрятаться подальше.

Как же я смогу?

Но моя проблема разрешилась очень быстро — мне попросту не оставили выбор. Только я оказалась на тротуаре, дверь четырнадцатого дома распахнулась, и на улице оказалась Гермиона Грейнджер собственной персоной.

Я сделала несколько шагов вперед, и наши взгляды встретились, но ненадолго. Ее глаза тотчас опустились на рыжее чудо в моих руках.

Ее лицо осветилось.

Все произошло как-то слишком быстро. Я не успела задуматься о том, что необходимо сделать. Ноги сами перевели меня через улицу, а руки вручили Гермионе кота, которого она приняла со счастливой улыбкой. И все без слов.

Возможно, это и был тот самый правильный вариант, который я искала. В любом случае Гермиона, кажется, ничего не заподозрила, только лишь широко улыбнулась мне, и только тогда я наконец догадалась поздороваться.

— Здравствуй, — ее улыбка стала еще шире, и я в очередной раз подумала о том, какая же она милая и добрая. Но улыбка тут же слегка померкла, будто Гермионе было тяжело долго держать такое выражение лица.

Я еще раз внимательно осмотрела ее.

Она выглядела слегка утомленной, словно долгое время провела на ногах. Ее глаза лучились облегчением. Почему-то мне подумалось, что оно было связано не только с находкой сбежавшего питомца.

— Спасибо, что принесла его. Он никогда не убегал раньше, — она пожала плечами, а я еле успела прикусить язык, чтобы не воскликнуть «знаю». — Но, возможно, ему просто не понравилось быть одному. Он довольно своевольный и порой ведет себя так, будто имеет собственное мнение по любому поводу.

И снова мне пришлось засунуть свои мысли куда подальше и вместо этого выдавить дружелюбную и участливую улыбку.

— Он очень милый, — осторожно пробормотала я.

Она кивнула и, извинившись, отвернулась, приоткрыла калитку и поставила кота на траву, подтолкнув того к дому. Закончив с ним, она вновь повернулась ко мне:

— Где он был? — с вежливым любопытством спросила она таким голосом, словно мы с ней старые приятельницы.

Хотя в каком-то смысле так и было. Односторонне, по крайней мере.

Я кратко рассказала ей, как обнаружила его в своей комнате, и она даже рассмеялась на тех моментах, где я пыталась пошутить. Моя улыбка стала чуть увереннее.

— Мы ведь соседи, так? — полуутвердительно произнесла она, припоминая что-то. Я украдкой посмотрела на ее руки, сложенные на груди, и заметила, что пальцы слегка дрожали. Так бывает, если сильно сжать кулак после крепкого сна, или долго стискивать в руке какой-либо предмет, а потом расслабиться и отпустить его. Или же она просто нервничала, но это был последний вариант.