Дом с химерами
Шрифт:
– Так её, конечно, сразу определили на смартфоны. А у меня на размер больше и безо всякого силикона, вот! – И старлетка попыталась расстегнуть блузку.
Видавший виды администратор только и сказал:
– Не надо, макет как раз будет закрывать ваш размер. Ну, повторите: «Привилегированных».
– При… ви… леги… – А по-другому никак нельзя? Нет, вы не подумайте, я всё равно смогу, а смысл?
– Вообще-то это не наша забота, – ощутимо теряя терпение, сказал администратор. – Но, если вас это так волнует, можно уточнить. Вот, в проспекте фирмы указано, что эмиссия привилегированных акций производилась малыми пакетами, с тринадцатого по двадцатый год. И на них теперь приходится…
– А вот и запутались! – обрадовалась блондинка так, что милые глазки заблестели безо всякого глицерина. – Двадцатый ещё когда, так что и слово учить не надо!
Администратор трижды вздохнул, успокаиваясь, и сказал почти что ровным тоном:
– Тысяча девятьсот двадцатый. Так что давайте, чётко: «Привилегированные»…
В это же время под домом Шатурова
– Стоять! Не двигаться! – рыкнул из тьмы подземелья чей-то голос, до неправдоподобия свирепый.
– Сам не двигайся! – отпустив плечо майора Урусбекова, вскинул автомат майор Овен-Быковский.
– Сам стой! – со стоном, ударившись о стенку, подтвердил Урусбеков.
– Кто такие? – прозвучал встречный вопрос с обеих сторон. И даже с трёх, включая медленно сползающего по стене Тимура.
Жёлтые пятна фонарей заплясали по кирпичным стенам, по камуфляжу амуниции, глянцу оружейного железа и, наконец, высветили лица противников. Впрочем, вопрос «кто такие», от этого только усложнился. Пятно света переходило с одной чёрной маски с прорезями для глаз на другую, но точно такую же. Различались только потомки АК-47, поднятые на линию прицела: почти традиционный «калаш» сотого семейства, «витязь», более сподручный для спецопераций, и совсем уж террористический «кедр» вновь прибывших.
После мгновения, ушедшего на распределение мишеней так, чтоб всем участникам встречи досталось по одному автоматному дулу, угрюмо взиравшему в переносицу, – наступил и момент истины.
– Майор Урусбеков, Федеральная служба безопасности! Контрразведка! – первым грозно представился майор Урусбеков, снизу.
– Майор Овен-Быковский, Главное разведывательное управление! – ещё более пугающе пробасил майор над ним. – Военная разведка!
И, совсем уж леденящим душу, замогильным голосом отозвался перед ними:
– Майор Шадоу, Служба внешней разведки!
У дома Шатурова, наверху
– А это ещё кто? – спросил один полицейский из оцепления дома Шатурова другого, ёжась в зябком бронежилете.
– Пожарник и сапёр, – передёрнул плечами в бронежилете другой.
Две фигурки – одна в старинной, но, в общем-то, вполне узнаваемой пожарной каске с гребнем, и другая, ещё более узнаваемая в штатной камуфле и в широкополой каске типа немецкой, тащили потрёпанный и, очевидно, тяжёлый чемоданище с железными уголками. Тащили из того самого подъезда, с которого полицейским велено было «глаз не спускать», и потому первый полицейский хоть и нехотя, но продолжил бдить:
– А что у них в чемодане?
– Что-то огнеопасное и взрывоопасное, соответственно, – также без всякого энтузиазма отозвался второй.
«Ну его на хрен, – уже без слов поняли друг друга коллеги, когда анонимные «пожарник и сапёр», чуть не уронив свою ношу на ступенях подъезда, схватились за неё, будто за бутыль с нитроглицерином. – Что бы оно там ни было».
В конце концов, велено было «не впускать и не выпускать» посторонних. А поди разбери, кто тут посторонний, когда все вон какие деловые? И кого ни спросишь, такие корочки под нос суют, что оторопь берёт. То ФСБ, то ГРУ, то СВР…
Но в рапорте после смены проход пожарного и сапёра, с чемоданом, отразили.
Глава 23. Генеральское наследие
– А что там?.. – со своей стороны потянул газету из рук Аннушки ст. лейтенант Кононов, а с другой стороны – Пахомыч, о существовании которого все в общем-то и позабыли. Впрочем, Пахомыча и тут оттёрли. Газету со статьёй «ГРУ: скандалы и провалы» развернул Ильич.
– И что тут? – повторил вопрос Кононов.
– Тут новая версия текущих событий, – шепнул капитан Точилин, следуя за немым приглашением горничной в зал. – И, прямо скажем, весьма неожиданная…
Статья «Памяти боевого товарища» размещалась на третьей полосе.
«Неумолимая смерть костлявой рукой вырвала из наших рядов боевого товарища… – забубнил Ильич, располагаясь в кресле поудобнее. – Скончался генерал-полковник Ф.Ф. Жужелица…»
Пока капитан Точилин соображал, что же им предпринять в качестве следующего шага, вдовствующая горничная генерала, побуждённая к гостеприимству полицейскими удостоверениями, предложила им кофе: «Правда, холодный – газ после взрыва перекрыли. Правда, без сахара – некогда в магазин сходить. Правда, не молотый, в зёрнах – кофемолка отказала».
Всё равно не отказались. И теперь Кононов читал вслух, но негромко, так, чтобы не слышала «барышня», с мстительной гримасой на кухне молотившая зёрна кофе в холодной воде.
«Безвременная кончина Фердинанда Фёдоровича на 93-м году жизни до глубины души потрясла его сослуживцев, кто ещё жив, и учеников, кто ещё помнит. – Владимир Ильич забросил ногу за ногу и поэтически отвёл руку. – А стиль-то, стиль? Прямо наш Лобов. – И продолжил чтение: – Но особенно больно ранила смерть генерал-полковника нашу секретную резидентуру. Свои соболезнования прислали из Белого дома «дед Василий», из пекинской блинной «дед Кузьма», а также и «дед Бондарь», традиционный спутник королевы NN на ловле тунца…»
– Хорошо, что в МИ-6 нашим газетам веры нет, – покачал головой Арсений.
– «Бесстрашный разведчик, прошедший горнило холодной войны, – тяжко вздохнув, без выражения процитировал ст. лейтенант. – Ф.Ф. Жужелица был героем Парагвайской, Малайской и двух Арабо-Израильских войн, вдохновителем Папуа-Гвинейской революции…»
– Поди, наших пионеров в папуасов выкрасил, те ж маленькие, – не удержался Точилин.
– «Участник высадки на Берег Слоновой Кости и вождь восстания мау-мау…»