Чтение онлайн

И в самом деле, всмотревшись повнимательнее, можно было обнаружить, что шкаф сконструирован из человеческих костей, извивающаяся система использовала вместо ножек узловатые бедренные кости, а полки заменяли голени, отчего книги стояли неровно. Брендан присмотрелся и постучал по шкафчику.

– Да это просто дерево.

Корделия снова всмотрелась в устройство и материал шкафа – он был сделан из белых коряг, скрепленных латунными винтами. Пляшущие отблески пламени факелов создали эффект оптического обмана. Смутившись, Корделия пробормотала:

– Простите.

– А что это за книги? – спросил Уилл. – Очередные халтурные романа Кристоффа? Этот эгоист был плодовитым писателем.

– Эти книги выглядят иначе.

Корделия сняла с полки одну из них в износившемся кожаном переплете и раскрыла, отыскивая заглавие книги, написанной, как оказалось, на французском языке. Изображение на титульном листе представляло собой ксилографическую гравюру Адама и Евы в саду Эдема, с тем лишь различием, что из разделенной на четыре части головы Адама изливались мозги, а из груди Евы росла иссохшая скукоженная третья нога. Корделия вздрогнула от увиденного ужаса и перевернула страницу, за которой обнаружился череп с четырьмя зияющими чернотой глазницами, а на следующей – розовощекий младенец с чахлыми ластами вместо рук…

– Фу-у-у-у! Похоже на медицинское пособие по аномалиям, – сказала она, захлопнув книгу и ставя ее на прежнее место.

– Круто! Дай мне посмотреть! – воскликнул Брендан, но как только он открыл том и взглянул на гравюры, то немедленно изменил свое мнение: – Совсем не так круто.

Уилл взял с полки другую книгу, которая на первый взгляд казалась испанской энциклопедией, но заголовки поражали воображение.

– «Жертвоприношение человека», – прочел Уилл, показывая Корделии и Брендану изображение в книге, на котором ацтекский жрец в роуче с красивыми перьями, имеющими вид короны, вырывал сердца из груди испуганных жертв.

Уилл держал книгу подальше от Элеоноры, опасаясь испугать ее картинками.

– Этот чувак Кристофф был больным на всю голову, – сказал Брендан, раскрывая книгу под названием «Боги Пеганы», написанную на английском языке, что было редкостью для здешнего собрания. – «Раньше, чем воцарились боги на Олимпе, и даже раньше, чем Аллах стал Аллахом, Мана-Йуд-Сушаи уже окончил свои труды и предался отдыху».

– Бог суши? О чем это? – удивилась Элеонора.

– Это редкая книга Лорда Дансейни – сборник новелл о сотворении божеств, – сказала Корделия. – Можно мне взглянуть?

Брендан отдал книгу сестре и взял другую под названием «Благоухающий сад». Корделия с большим любопытством стала листать «Богов Пеганы», прежде чем перейти к осмотру остальных экземпляров на полках. Было очень непросто определять тематику книг, так как написаны они были на самых разных языках мира – французском, арабском, немецком, – иллюстрации и гравюры давали понять, что перед ними сборники трудов по принятию родов у коренных народностей, собиранию трав, зельеварению, колдовству и демонологии, полные изображений кричащий духов и адского огня. Книги даже пахли дурно – ветхие пожелтевшие страницы и старинные чернила смешивались в гнилостный резкий запах.

– Пахнет гниющей плотью, – заметила Корделия.

– О, – удивился Уилл, – и когда это ты нюхала разлагающуюся плоть?

– Ну, на самом деле никогда… но я… хм… Я читаю много детективов, в которых говорится, что гниющая плоть пахнет как мясо, пролежавшее пять месяцев, или красный окунь, оставленный надолго на солнце, – призналась Корделия.

– Гниющая плоть пахнет совсем не так, как эти книги, – сказал Уилл. – Поверьте мне, однажды почувствовав этот запах, запомнишь его навсегда.

Корделия не стала расспрашивать Уилла о том, где ему довелось столкнуться с этим запахом, и хотя об этом не говорилось в прочитанном ею романе, она догадалась, что для войны такой опыт естественен, и принялась просматривать книгу с заголовком «Апокрифы бестиария». Она захлопнула том, насмотревшись на изображения человеческих мучений – мужчина, привязанный к дыбе и разрываемый на части, новорожденные, отбираемые у матерей заросшими шерстью чудовищами, окруженные морем трупов, пирующие вампиры. Корделия поняла, что сюжетов для ночных кошмаров ей хватит минимум на неделю. Все это время Элеонора спокойно смотрела в проход, ее совсем не беспокоило содержание книг, она тревожилась из-за того, что находилось в доме.

– Давайте пойдем дальше, – сказала Корделия, выхватывая из рук брата «Благоухающий сад».

– Эй! Я только добрался до главы «Ритуальные рисунки на телах женщин, приносимых в жертву».

– Ты же ненавидишь читать.

– Только не о таком!

– Нам нужно идти дальше и узнать, куда ведет коридор. От этих книг у меня мурашки по коже.

Они продолжили идти по таинственному коридору, поджигая висящие на стене факелы. Проход искривлялся то в одну сторону, то в другую, но никакого ответвления на своем пути они не встретили до тех пор, пока не набрели на ржавую металлическую дверь, врезанную в стену слева от них. Дверь выглядела серьезным препятствием, и они уже забеспокоились, что ни за что не смогут ее открыть, когда заметили, что она слегка приоткрыта. Брендан прервал всеобщее замешательство.

– Как-то слишком просто, – сказал Брендан. – Кто хочет пойти первым?

Повисла тишина.

– Уилл?

– Почему я?

– Ты старше всех.

– Не так уж сильно.

– Но у тебя есть пистолет, – аргументировала Элеонора.

– Какой толк от оружия, если меня могут атаковать духи?

– Мы доверились тебе, – резюмировала Корделия.

Уилл не мог ничего выдумать в противовес этому. Держа свой «Уэбли», наготове, он медленно стал открывать дверь…

– Винный погреб! Вот кто мои духи!

Погреб был в два раза больше маленькой комнатки с книжным шкафом. На стенах висели факелы, точно такие же, как и в коридоре, а в самом погребе находились несколько стоек, уставленных бесчисленным количеством бутылок вина. Уилл немедленно принялся изучать полки.

– Тысяча восемьсот восемьдесят девятый! Очень славный год! – с улыбкой объявил Уилл, взяв бутылку.

– Поставь ее на место, – сказала Элеонора. – А здесь нет какой-нибудь газировки?

– В винных погребах не держат газированных напитков, – ответил Уилл. – А там нет штопора?