Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
– Да, ваша предусмотрительность.
– Мой сертификат при вас?
– Да, ваша предусмотрительность.
– Предъявите его при входе в трюм. У господина Глора перчатки, как видите, не по форме.
– Слушаюсь.
Тачч и Нурра стояли перед командором с одинаково каменными лицами. Тачч соображала свое, Нурра - свое.
– Господин Глор обнаружил мою пропажу, - сказал командор.
– Вот как!
– сказала Тачч.
– Где же?
– В трюме. В мастерской. Господин Глор! Предмет вручите госпоже Тачч на месте. Возьмите… Вам все ясно?
– Все, вашусмотрительность!
– Я вас не задерживаю. Имейте непрерывную связь со мной.
Порученцы отсалютовали и пошли. Нурра, поворачиваясь, произнес чуть слышно: «щелк-щелк» - как тогда, в трюме, при «пересадке с болваном». Клянусь молниями всех видов и цветов, если предвидится каверза, он становится сообразительным, как Расчетчик…
В кабинет поднялся господин Клагг, новоиспеченный начальник Охраны. Джал распорядился:
– Начинайте прием.
Дело есть дело
Первым он принял начальника Холодного. Утвердил распорядок заправки. Это заняло несколько секунд - порядок всегда одинаков. В буксировочную нишу, что в корме корабля, заводится буксирная ракета. Роботы снимают последние швартовы, соединяющие корабль с Главным доком. Пилот буксировщика включает двигатели и ведет к Холодному. Внутри корабля следует заправочная команда. Маршрут занимает час с небольшим. Наибольшего искусства требует швартовка корабля к причалу Холодного. Сложность швартовки состоит в том, что две махины - корабль и спутник - вынуждены стыковаться на тяге буксирной ракеты. Гравитор корабля еще не заправлен гелием, а гравитором спутника пользоваться нельзя, поскольку, корабль имеет массу большую, чем спутник. Пытаясь притянуть корабль, Холодный сойдет с орбиты.
После швартовки начинается заправка (командор подписал аттестаты жидкого газа). Из хранилища в корабль перекачиваются по тройной трубе целые озера жидкого гелия, кислорода и водорода. Заправка занимает два часа, а затем корабль уходит на ходовые испытания.
– Разрешите спросить, кому вашусмотрительность доверяет буксир?
– осведомился начальник Холодного.
– Еще не утверждал… - фыркнул командор Пути.
Вопрос был не пустой. При швартовка пилот буксировщика должен плавно подвести к Холодному космическую громадину - масса покоя восемьдесят тысяч тонн. Плавно, плавно, ибо малейший толчок сомнет причал, покорежит трубопроводы, и заправка не состоится. А если пилот промахнется и ударит бортом в хранилище, будет катастрофа, Стенки сферы лопнут, как мокрая бумага, и весь запас жидких газов вырвется в космическую пустоту. Гигантский убыток! Запас гелия для одного корабля создается около сотни местных суток. Но потеря газа - еще полбеды. Кислород и водород вместе составляют гремучую смесь. Собственно, это самая эффективная взрывчатка в природе, и она может ахнуть от пустяковой причины. Швартовочные работы затруднены тем, что проделываются в темноте, на ночной стороне планеты, - солнечные лучи нежелательны. Смесь кислорода с водородом взрывается и от солнечного света. Дьявольская штука эта смесь… Да, в часы швартовки и заправки Полный командор, начальник Холодного, с лихвой расплачивался за свою почетную должность. Командор Пути обменялся с ним церемонным салютом - до конца заправки они не увидятся более.
Нурра доложил - прошли контрольный пункт, идут по трюму. И явился другой Полный командор - шеф летного состава. Командор Пути утвердил пилота-буксировщика: Тафа, инженер-пилот третьего класса. Простолюдин, лучший ракетный водитель Ближнего Космоса. Шеф-пилот бережно спрятал пластинку с назначением и осведомился:
– Ваша предусмотрительность пойдет на буксировщике?
– Разумеется. Во имя Пути!
– Во имя Пути!
Шеф летного состава исполнил особо почтительное приседание. Все знали, что командор Пути - пилот но из слабых. Очень хорошо, что он всякий раз берется подстраховать буксировщика.
А Севка подумал: может быть, пилот третьего класса Тафа будет последним живым существом, которое я увижу. Жаль. Честное слово, ему совсем не хотелось умирать, и все же он совершит задуманное. В момент швартовки чуть добавит тяги, корабль чуть развернется и ударит кормою в хранилище. Возможно, взрыва не будет. Газовое облако должно еще накопиться и прогреться - на это нужно время. Но Великому Диспетчеру, наблюдающему швартовку на экране, нужно всего две секунды, чтобы понять, кто виноват в катастрофе. И еще две секунды, чтобы приказать: «Смерть ему!» Великому Десантнику понадобится на десяток секунд больше. Он прежде прикинет, выгодно ли ему крикнуть: «Смерть!» И пилот ударит. И охранники, грохоча башмаками, бросятся к люку, с холуйской радостью выволокут тело командора Пути, прошитое лучом, и…
Об этом не думай, сказал себе Севка. Брось. Корабль выйдет на сто суток позднее, вот что важно. Сто суток! А если взорвется, то еще шестьдесят. Не меньше шестидесяти уйдет на постройку нового хранилища. Ты все равно не удержишься. Найдется Машка или нет - ты нажмешь сектор тяги. Я тебя знаю.
Нурра доложил:
– Мы в камере. Приступаем…
Явился шеф Космической Охраны со списком чинов, допущенных к заправке. Первыми стояли три старших офицера, те самые, что приставлены к люку буксировщика. Командор Пути приложил браслет к списку. Утверждено.
Он вдруг подумал, что Нурра ходил на «бупах». Опытный пилот… Пустить разве его за штурвал и приказать… устрой, мол, очередное «щелк-щелк», а я, мол, пойду на корабле как пассажир и обеспечу твою безопасность? «Нет, об этом и думать не смей, душу вытрясу!» - прикрикнул Севка на Джала, словно тот подсунул скверную мыслишку. Очень удобно, оказывается, иметь под собой второе сознание. Вали все на него. Защититься-то оно никак не может…
– Возвращаемся, - сказал в наушнике голос Нурры.
– Как оная!
– крикнул Севка.
– Возвращаемся, - повторил голос.
Севка вскочил. Сел. Непонимающими глазами уперся в экран, где разворачивалась картина подготовки к великому событию, выпуску корабля из Главного дока. Один за другим перечеркивались синими косыми крестами планетные космодромы - все ракеты приняты в шахты. Оставался зеленым прямоугольник космодрома Охраны - патрульные ракеты запаздывают со взлетом. Но тотчас на зеленом поле вспыхнула пульсирующая белая звезда - старт звена из трех ракет. Командор автоматически перевел взгляд на экран орбит Ближнего Космоса. Там полз белый треугольник - звено выходило на орбиту. А с космодрома уже стартовала следующая тройка, и контур его стал голубым. Еще две тройки - стал красным. График багровел, как закат Малого Солнца. Севка подумал - цвет войны. Где же Нурра, что они медлят?
На пластинке, которую он все время держал в руке, появился новый текст: «При выходе в Космос прошу держать при себе искусственное тело без Мыслящего».
Странный совет, подумал командор Пути. Распорядился подготовить пита. Обдумывать, зачем Учителю оказался нужен пит, да еще без Мыслящего, ему было некогда.
По орбитальному экрану поехал ромбик - буксировочная ракета подается на корабль. Холодный доложил о конце подготовки. В этот момент робот-привратник в кабинете командора Пути, повинуясь неслышному приказу снаружи, подскочил к крышке люка и поднял ее.