Чтение онлайн

– Теперь, когда этот человек ушел, – заговорил он, – я должен сообщить вам нечто серьезное. Хотя Ваберский об этом не знает, я уверен, что мадам Харлоу была отравлена в этом доме в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля.

Последовало гробовое молчание. Джим Фробишер застыл как вкопанный. Бетти склонилась вперед; на ее лице были написаны страх и недоверие. Внезапно с кресла у двери, где сидела Энн Апкотт, послышался громкий крик:

– Кто-то был в этом доме в ту ночь!

Ано повернулся к Энн, сверкнув глазами.

– И именно вы сообщаете мне это, мадемуазель? – странным тоном осведомился он.

– Да. Это правда. – В голосе Энн слышалось облегчение, словно у нее больше не было сил хранить этот секрет. – Теперь я уверена. В доме был посторонний. – Хотя ее лицо было белым как бумага, она бесстрашно встретилась взглядом с Ано.

Два поразительных заявления, последовавших одно за другим, застигли Джима Фробишера врасплох. Он лихорадочно думал, как ему поступить. Его первая мысль была о Бетти, и, посмотрев на нее, Джим почувствовал бешеный гаев на Ано и Энн Апкотт. Почему они не упоминали этого раньше? Зачем понадобилось говорить об этом теперь?

Бетти опустилась на подоконник, ее руки безвольно повисли, лицо казалось печальным и изможденным. Она напоминала больного, который проснулся утром с ощущением, что его недуг был дурным сном, и которого вернул к действительности приступ боли. Несколько минут назад Бетти казалось, что ее испытания кончены, но они лишь вступили в новую фазу.

– Мне очень жаль, – сказал ей Джим.

Рапорт химика-лаборанта лежал на письменном столе. Джим машинально подобрал его. Конечно, несмотря на внушительные печати и подписи, это был всего лишь трюк Ано с целью заставить Ваберского отступить. Джим посмотрел на текст и с возгласом удивления прочитал его от начала до конца. Потом он поднял голову и уставился на Ано.

– Но рапорт подлинный! Здесь изложены все детали анализа и результат. Никаких следов яда.

– Никаких, – подтвердил Ано. Слова Джима нисколько его не обескуражили.

– Тогда я не понимаю, что значит ваше обвинение и кого вы обвиняете.

– Никого, – спокойно отозвался детектив. – А что касается первого вопроса, смотрите сами.

Он взял Фробишера за локоть и подвел к книжной полке у окна, возле которой они стояли днем раньше.

– Вчера здесь было пустое место. Вы сами привлекли к этому мое внимание. Как видите, сегодня место занято.

– Да, – кивнул Джим.

Ано снял с полю! – появившийся там сегодня толстый том в бумажной обложке. Джим заметил, что устремленный на него взгляд детектива был лишен всякого выражения. Все чувства Ано были сосредоточены на двух девушках, хотя он не смотрел ни на одну из них, ища признаки страха или удивления. Джим сердито вскинул голову. Его использовали для очередного трюка, как фокусник использует одного из зрителей. Взглянув на корешок книги, Джим произнес достаточно громко, чтобы привлечь внимание Ано:

– Не вижу ничего особенного. Это трактат, изданный каким-то научным обществом в Эдинбурге.

– Верно. А если вы посмотрите снова, то увидите, что его автор – профессор медицины в тамошнем университете. Посмотрев в третий раз, вы обнаружите надпись чернилами, свидетельствующую, что этот экземпляр был подарен профессором мистеру Саймону Харлоу. – Подойдя к одному из окон во двор, Ано высунул голову наружу и что-то произнес вполголоса. – Нам больше незачем держать здесь нашего часового, – объяснил он, вернувшись. – Я отправил его с поручением.

Ано вернулся к Джиму Фробишеру, который листал страницы трактата, не становясь от этого умнее.

– Strophantus hispidus, – прочитал вслух Джим название трактата. – Ничего не понимаю.

– Позвольте мне попытаться. – Ано взял у него книгу. – Я покажу вам, как провел полчаса, дожидаясь вас сегодня утром.

Он сел за письменный стол, положил перед собой трактат и раскрыл его на цветной вкладке.

– Это созревающий плод растения, именуемого Strophantus hispidus.

Иллюстрация изображала два длинных конусообразных стручка, объединенных у стеблей и разъединяющихся, как ножки циркуля под острым углом. Наружные поверхности стручков были круглыми, темными и пятнистыми, а внутренние – плоскими и с продольными щелями, откуда торчали шелковистые белые перья.

– К каждому из этих перьев, – продолжал Ано, подняв взгляд и убедившись, что Энн Апкотт придвинулась ближе к столу, а Бетти Харлоу склонилась вперед с выражением любопытства на лице, – тонким стебельком прикреплено эллиптическое семя. Когда плод созревает, стручки раскрываются, высвобождая перья, и ветер разбрасывает семена. Смотрите!

Ано раскрыл книгу на следующей вкладке, изображающей перышко, полностью отделенное от стручка. Оно походило на крошечный веер и выглядело необычайно хрупким и изящным. Свисающее с него на тонком, как волосок, стебельке семя походило на драгоценность.

– Что вы об этом скажете, мадемуазель? – спросил Ано, с улыбкой глядя на Энн Апкотт. – Это похоже на орнамент, изготовленный художником-миниатюристом. – Он повернул книгу так, чтобы сидящая напротив девушка могла полностью насладиться иллюстрацией.

Бетти Харлоу, очевидно, не могла совладать с любопытством. Джим Фробишер, глядя на вкладку поверх плеча Ано и думая о том, куда клонит детектив, увидел, как на книгу упала тень. Она принадлежала Бетти, стоящей рядом с подругой, опираясь ладонями на край стола.

– Можно было бы только пожелать, чтобы семя Strophantus hispidus оказалось орнаментом. – Ано покачал головой. – Но, увы, оно далеко не так безобидно.

Он повернул книгу к себе и снова стал переворачивать страницы. Улыбка исчезла с его лица, когда он дошел до третьей вкладки, изображающей ряд грубо сработанных стрел с острыми наконечниками.

Ано обернулся к Джиму.

– Теперь вы понимаете важность этой книги, мосье Фробишер? – спросил он. – Нет? Дело в том, что семена этого растения используются в Африке в качестве знаменитого яда для стрел. Самого смертоносного из всех ядов, от которого не существует противоядия. И самого коварного, так как он не оставляет следов.