Чтение онлайн

Тот назвал крупного землевладельца, который уже полчаса ждал в приемной, где ему составляли компанию несколько старых книг по юриспруденции в таком же старом застекленном шкафу.

– Теперь можете его впустить, – сказал мистер Хэзлитт, когда Джим удалился в свой кабинет, а когда вошел землевладелец, обратился к нему с упреком: – Почему вы не договорились о встрече?

Но хотя советы, которые он давал клиенту, были четкими и ясными, как и все, которыми славилась фирма, его мысли продолжали играть в прятки с памятью, пытаясь ухватить ее за край юбки, мелькающей и исчезающей вновь.

«Память – женщина, – говорил он себе. – Если я не буду бегать за ней, она прибежит сама».

Но, как и все мужчины, Джереми Хэзлитт не мог не бегать за женщиной. Как только клиент удалился, он написал записку и отправил ее с посыльным, приказав ждать ответа. Посыльный вернулся через час, и мистер Хэзлитт поспешил в кабинет Джима Фробишера.

Джим уже передал свои дела клеркам и запирал ящики стола.

– Я вспомнил, где я слышал фамилию Ано, Джим. Ты знаком с Джулиусом Рикардо? Он один из наших клиентов.

– Да, я его помню, – ответил Фробишер. – Довольно жеманный субъект, живущий на Гроувнор-сквер. [11]

– Он самый. Рикардо – друг Ано и очень этим гордится. Они оба участвовали в расследовании одного скандального преступления – кажется, в Экс-ле-Бене. [12] Рикардо даст тебе рекомендательное письмо к Ано и расскажет о нем кое-что, если ты заедешь на Гроувнор-сквер сегодня в пять.

– Превосходно, – сказал Джим Фробишер.

Он отправился на встречу и был предупрежден, что ему следует ожидать от Ано самого разного отношения – от насмешливого и неприязненного до уважительного и дружеского. Сделав скидку на энтузиазм Рикардо, Джим взял письмо и в ту же ночь пересек Ла-Манш. Во время путешествия ему пришло в голову, что если Ано действительно был такой знаменитостью, то он вряд ли сможет, даже по срочному вызову, немедленно упаковать вещи и отправиться в провинцию. Поэтому Джим прервал путешествие в Париже и утром отправился в здание Сюртэ на Ке-д'Орлож, [13] за Дворцом правосудия.

Он спросил мосье Ано, и дежурный взял его карточку и письмо. Значит, великий человек все еще в Париже, с облегчением подумал Джим. Его проводили в длинный темный коридор, освещенный электрическими лампочками даже солнечным летним утром. Там он провел полчаса среди жандармов и преступников, постепенно теряя веру в себя. Наконец раздался звонок, и к нему подошел полицейский в штатском.

– Сюда, мосье. – Подведя Фробишера к одной из дверей, он открыл ее и шагнул в сторону. Джим расправил плечи и вошел внутрь.

Фробишер оказался в продолговатой комнате. Окна напротив выходили на реку, на другом берегу которой возвышался театр «Шатле». Слева за столом, уставленным аккуратными стопками бумаг, сидел крупный, широкоплечий мужчина. Фробишер смотрел на него, как новичок в дуэлях смотрит на опытного фехтовальщика, с которым ему предстоит драться, удивляясь, что тот мало чем отличается от обычных людей. Ано, казалось, вовсе не замечал Джима, но первые же его слова свидетельствовали, что он не упустил ничего.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, мистер Фробишер. – Ано с поклоном встал. – Мой дорогой друг мистер Рикардо не упомянул в своем письме о цели вашего приезда. Мне казалось, что вами движет обычное желание увидеть «дно» нашего общества. Но теперь я понимаю, что ваши намерения куда более серьезны.

Ано был мужчиной средних лет с густыми темными волосами, круглым лицом и гладко выбритым подбородком комедианта. Пара блестящих глаз под тяжелыми веками придавала его облику значительность – во всяком случае, для тех, кто видел его впервые и пребывающим в благодушном настроении. Он указал на стул:

– Присаживайтесь. Признаюсь, мистер Фробишер, я питаю глубокое расположение к мистеру Рикардо, поэтому любой его друг… Хотя это всего лишь слова. Чем могу служить?

Джим Фробишер положил шляпу и трость на столик сбоку и сел напротив Ано.

– Я партнер адвокатской фирмы, которая представляет в Англии интересы семьи, проживающей в Дижоне, – начал он и увидел, как с лица Ано моментально исчезло всякое выражение. Секунду назад Джим находился в обществе дружелюбного собеседника, а сейчас ему казалось, что перед ним сидит китаец. – Фамилия этой семьи – Харлоу, – продолжал Джим.

– Вот как? – В голосе Ано не слышалось ни удивления, ни даже простого интереса.

– Единственного ныне живущего ее представителя – Бетти Харлоу, девушку двадцати лет, – обвиняет в убийстве русский, приходящийся семье дальним родственником через брачные связи, – Борис Ваберский.

– Ага! – кивнул Ано. – И почему же вы обратились ко мне, мистер Фробишер?

Джим уставился на детектива. Причина его визита казалась очевидной.

Ано выдвинул ящик стола и поднял одну из папок, собираясь положить ее внутрь.

– Итак? – сказал он таким тоном, каким говорят: «Я жду ответа».

– Возможно, я совершил ошибку, – снова заговорил Джим. – но моя фирма получила сведения, что вы, мосье Ано, расследуете это дело.

Ано застыл как вкопанный с папкой на ладони, как будто взвешивая ее. Джиму показалось, что он приведен в замешательство. Наконец детектив положил папку в ящик и бесшумно задвинул его.

– Итак, ваша лондонская фирма получила сведения, мистер Фробишер! – Чуткое ухо Фробишера уловило в спокойном голосе Ано нотки угрозы. – А сегодня только среда! В наши дни новости распространяются на удивление быстро! Что ж, вашу фирму информировали правильно. Поздравляю. Один ноль в вашу пользу.