Дом у воды
Шрифт:
Хозяин дома, несмотря на предупреждения Ленки, ей понравился. Блондин с зелеными глазами и суровым лицом с высокими скулами показался ей голливудским красавцем.
«Ну и что, что наглый? — мысленно отмахнулась она от мрачных прогнозов Пряшниковой. — Надоест, уеду!»
И тут же осеклась, прекрасно понимая, что ехать особо и некуда. У родителей и у нее дома уже расставлены ловушки, да и у крестного караулят.
«Там будут искать в первую очередь, — подумала она про себя и обвела маленькую комнатку с невысоким потолком критичным взглядом. — А тут ничего. Жить можно. Останусь, пока хозяин не выгонит. — И сама себя предупредила: — Тогда засунь свой маленький язычок подальше и постарайся не ссориться с ним».
Света взяла телефон, в день поездки купленный Ленкой по паспорту ее тетки, и, с удивлением обнаружив, что в этом медвежьем углу имеется неплохой интернет, отбила в телеграм эсэмэс-ку матери.
— Я в порядке, мутер. Беспокоюсь о Женьке.
— Слава Богу! — тут же ответила мать. — Твой сын у нас, в полной безопасности. Арман контролирует ситуацию с Д.
— Спасибо, — напечатала Света, вовсе не чувствуя благодарности. Она вздохнула, пытаясь унять нарастающее раздражение к отчиму. «Арман! Бог солнца, блин! Но… — она перебила сама себя. — Если вмешался де Анвиль, да еще натравил полицию и своих адвокатов, то кое-кому явно придется эмигрировать в Бразилию или в Австралию. Хотя… Арман и там найдет!»
Решив подремать, она спрятала телефон под подушку. Но кошмары не заставили себя ждать. Снова как наяву, послышались визг тормозов и крики толпы. А перед глазами вверх поднимался тонкий черный дымок, а потом грянул взрыв, раскидывая по воздуху покореженные листы металла и куски человеческой плоти.
Света подскочила с кровати.
«Хватит! Перестань! Твои воспоминания никого не вернут!» — велела она себе и, накинув на голое тело махровый халат Гаранина, поплелась на кухню.
Арсений, радостно фыркая, плескался в рукомойнике.
— О, герцогиня пожаловала, — осклабился он, потянувшись за полотенцем.
— Графиня, — поправила она не без сарказма и тут же предложила весело: — Картошку пожарить? Будешь? Что-то так захотелось…
— Давай, сейчас из погреба принесу, — тут же согласился он.
— А ты откуда Пряшниковых знаешь? — чуть позже поинтересовался Арсений, невзначай заглядывая в запах халата. Света, казалось, не обращала внимания на его жадные взгляды и ловко нарезала картошку ровными красивыми брусочками, а потом крошила мелко лук и белые грибы.
— Мы с Леной учились вместе, — бросила она, аккуратно высыпая картофель в раскаленное масло.
— Где? — уточнил Гаранин, понимая, что снова поймал гостью на вранье.
— В школе, — весело отмахнулась Света. — В одном классе.
Можно было прижучить девчонку и объяснить ей в простых русских выражениях, что Лена Пряшникова закончила гимназию с углубленным изучением немецкого языка, а не общеобразовательную школу где-нибудь в Люберцах или Наро-Фоминске. И хоть по карте от центра Москвы до означенных населенных пунктов полшага, на самом деле расстояние измеряется в миллионах световых лет, да и реальности параллельны и никогда не пересекаются. Хотя и совпали в данном случае. Но… Гаранин пресек собственные рассуждения.
«Мне-то какое дело до ее лжи? Что я, Полиграф Полиграфович? — мысленно хмыкнул Арсений, вспоминая, что девица прибыла в старом Ленкином лыжном костюме и с ее же потрепанным рюкзаком. — На свою экипировку денег не нашлось. Одели, обули из жалости, а она теперь дружбой кичится, — отметил он про себя, но говорить ничего не стал, опасаясь ненужной ссоры. — Вспылит и уедет в город, а ты один останешься. Так хоть в мороз баба теплая в койке ластится, а останешься один, придется в тулупе и в шапке спать. Да и что делать, как не трахаться, если световой день меньше шести часов?»
Гаранин, почувствовав, как его снова охватывает желание, покосился на сковородку, стоявшую на конфорке печурки, примыкавшей к большой русской печи.
— Иди ко мне, маленькая, — хрипло позвал он, и когда Света шагнула к нему, одним движением усадил ее на крепкий кухонный стол и распахнул полы халата.
— Нет сил ждать, — пробормотал Арсений, проникая в мягкую податливую плоть и задавая ритм. Девчонка прижалась к нему всем телом, поерзала, послушно принимая в себя ГГ — гордость Гаранина, и, приноравливаясь к нужному темпу, слегка застонала.
«Глупенькая давалка, — жалостливо хмыкнул про себя Арсений, оглаживая ладонью девичью щеку. — И тут врешь. Но кого ты пытаешься обмануть?»
Глава 2
— Вкусная жареха, — довольно протянул Гаранин, выгребая из сковородки остатки картошки. — Сама-то что так мало съела?
— Не лезет, — печально усмехнулась Света. — Я в последнее время вообще есть не могу.
— Здесь Север, маленькая, и без нормальной еды не выжить. Брось свои диеты и налегай на картоху, или вот бычков в томате еще возьми.
Он придвинул к ней полупустую банку.
— Хлебушком помакать — самое оно, — запричитал, заохал.
«Зачем он из себя местного строит? — в сердцах подумала Света. — Ну какой из него деревенский дед? На лице высшее образование и школа МБА написаны».
Света поморщилась.
— Не люблю рыбные консервы, — пробормотала она. — Разве что макрель…
— Макрель? — захохотал Сеня. — Скумбрия по-нашему?
— Допустим, — согласилась она. — Но с мидиями и лимоном. Очень вкусно.
— Мидии у нас в стране только мороженые, — отмахнулся Гаранин. — А тут и таких нет. В каком ресторане тебе сей деликатес подавали?
Света промолчала. Объяснять что-либо хозяину дома не хотелось.
— Уже забыла, — бросила она. — Мы раньше по ресторанам часто ходили.
— С кем? — заинтересовался Арсений.
— С мужем, с друзьями, — она передернула плечами. — Да мало ли…
— Ты замужем? — напрягся он, представляя, как к нему в дом вваливаются люмпен-пролетарии и пытаются махать кулаками. Или шантажировать. А еще хуже, если вычислят, кто отец, и заявятся к нему.