Чтение онлайн

— Джакомо? — удивилась Света. — Нет, не думаю! Да и с какой стати?

На балу по случаю помолвки Сева напился. И Арсений, издалека заметив, что брат уже лыка не вяжет, поспешил вывести его из зала. Он бегло посмотрел на отца и Анечку, чинно вышагивающих с бокальчиками с шампанским, кажется, ничего не заподозрили, и тут же наткнулся на строгий взгляд- сканер Вити Пахомова.

«Какого, — говорила насупленная харя Светкиного крестного, — людям праздник портить?»

Гаранин, подхватив под руку незадачливого брата, вывел его сначала на свежий воздух, а потом через вход для персонала помог подняться в Севкину комнату. Замок Гралье насчитывал более пятидесяти личных апартаментов, и все они по случаю помолвки оказались заняты. Лишь комнаты хозяев не потревожили. Сам Арсений очень боялся, что к ним со Светой обязательно кого- нибудь подселят. Но его хитроумная невеста перевела на время торжеств к ним в апартаменты Эжена и Олеську, поставив их кроватки в небольшой комнате, отведенной под гостиную и рабочий кабинет. В детской же поселилась семья Лурдиных. И Арсений несказанно обрадовался, увидев Гену.

— Я тогда так переср… перенервничал то есть, — тяжело вздохнул первый Пахомовский зам, привычно обнимая точную копию Золотой Королевы, только брюнетку.

«Это ж надо, как природа распорядилась, — усмехнулся про себя Гаранин. — Две сестры, внешне одинаковые, кроме цвета волос. А настолько разные, что как будто от других родителей. Взбалмошная Ангелина и утонченная Лилия. О как судьба подгадала. Лиля и Лина! А у нас Сева и Сеня. Мы с братом тоже не похожи между собой, — мысленно сделал вывод Гаранин и тут же добавил, таща на себе почти стокилограммовую Севкину тушу: — Ну я очень надеюсь!»

Затащив брата в маленькую комнатенку на четвертом этаже, Гаранин заботливо уложил бездыханное тело на кровать и задумался.

— А если этой скотине плохо станет? — пробурчал он и, тяжело вздохнув, потащил обратно вниз, в апартаменты графини де Гралье. Прежний статус Светки бесил его чрезвычайно. Через каких- то полгода родится ребенок, а у его любимой все время находятся важные дела. To помолвка эта дурацкая, то показы мод, за пропуск которых полагается лишний круг ада, то еще какая- то чепуха.

— Нужно отвезти Светку в Москву и там расписаться, взяв пару свидетелей, — пробубнил он себе под нос, втаскивая придурашливого братца в маленькую комнатушку, где когда- то располагалась уборная. За всю историю замок несколько раз подвергался реконструкции. Последнюю проводил дед Люсьена перед Второй мировой войной, и именно тогда в замке появились отдельные апартаменты, больше похожие на квартиры и снабженные самым необходимым. Кладовки и чуланы превратились в современные ванные и туалеты, а вот старому сортиру, где еще до сих пор действовал водопровод и канализация, нового применения не нашлось. По приказу Люсьена Гралье там установили за стеклянной перегородкой джакузи и для полного счастья втянули двуспальную кровать с пологом. Света называла эту комнату баней и без лишней надобности старалась не заходить, ссылаясь на противопоказания по здоровью. Естественно, Арсений понимал, что эта самая «банька» служила супругам Гралье романтическим гнездышком. Ну там ванна с лепестками и шампанским, а потом сразу в койку… Нет, Гаранин не испытывал ревности. У каждого своя история.

«Встретились бы мы в младенчестве, как двое молодых щеглов, внизу празднующих помолвку, тогда бы другой разговор. А так… У нас за плечами целая жизнь».

Арсений уложил Севку на кровать, застеленную махровой простыней, и достал из шкафчика обычный пластмассовый таз.

— На вот, — пробурчал он брату и, заглянув в гостиную, где в своих кроватях спали дети, а рядом за книжкой сидела гувернантка, попросил душевно:

— В бане мой брат отдыхает. Он отравился на банкете. Если вдруг ему станет хуже, позвоните, пожалуйста, мне.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Только тише, пожалуйста. Еле спать уложила. Эжену пришло в голову, что госпожа Лана продаст замок местным властям за один евро. Никак успокоиться не мог.

— Передайте ему, если проснется, что никто ничего не продает. Пустые разговоры, — заверил няньку Арсений. Зашел в гардеробную поменять рубашку, а затем снова спустился в зал.

— Могу я пригласить на танец самую красивую женщину? — прошептал он, подходя сзади и чуть приобнимая Лану де Анвиль.

— А братское тело куда дел? — невесело усмехнулась она.

— В парке закопал. Покойники и то живее выглядят, — фыркнул Гаранин и добавил ворчливо: — Сам не пойму, с какого бодуна его разобрало.

— Усталость, напряжение последних дней, — пробормотала Света и громко осведомилась: — Так как насчет танца, месье?

— Нам, беременным, только медляки подходят, — улыбнулся Арсений, провожая жену на танцпол. Почти сразу оркестр заиграл что- то из «Скорпионс». Медленная тягучая мелодия обволакивала, заставляла забыть все невзгоды и сосредоточиться только на партнерше и ее ладонях на плечах, на губах, таких близких и манящих, на глазах, смотревших с любовью и доверием, и конечно же, колыхающейся груди, упакованной в какое- то офигительное платье из прозрачной тоненькой сетки, почти сплошь усыпанной разноцветными кристаллами и пайетками и вышитыми птицами. Все это великолепие от Валентино сверкало и переливалось. Гаранин легонько коснулся абсолютно гладкого плеча, затянутого сеткой и не отягощенного украшениями и оттого казавшегося голым.

— Хочу украсть тебя, — прошептал Арсений. — Провести хотя бы ночь самим. Увезу тебя в Гречишкино, затопим там баньку…

— Наши родственники нас везде найдут. Давай закроемся в здешней сауне, — проворковала Света. — Не угодно ли месье потереть мне спинку в джакузи, а потом сделать массаж?

— Тут такой косяк, Свет… — нахмурился Гаранин, — Я брата к нам в баню отнес. Попросил, чтобы Мэри Поппинс к нему заглядывала… Могу его наверх отволочь. Все равно он ничего не почувствует. Бревно, блин…

— Пусть уже лежит, — отмахнулась Света. — Нам сегодня остается только мечтать об уединении.

— Давай уедем в Гречишкино, маленькая, — прошептал Арсений. — Соскучился я по озерам, а одну тебя оставить не могу. С ума сойду от беспокойства и еще на подлете к Москве помру от тоски.

— Я знаешь что придумала? — глаза любимой загорелись от азарта, и она утащила Арсения подальше от толпы в сад.

Усевшись на мраморную лавку, она наклонилась к Гаранину и что- то зашептала на ухо.