Чтение онлайн

Одна из машин вроде бы стала сокращать число оборотов двигателя. Я в очередной раз цыкнул на мальчишку, непроизвольно затаил дыхание. И тут водитель этой останавливающейся машины дал газу! Уж не знаю, что там был за двигатель, но половина Бологого должна была схватиться за сердце, перепуганная чудовищным ревом.

Седой ругался ненамного тише. Семенов отдавал какие-то распоряжения по рации и радиотелефону одновременно. Коля-«афганец» побежал к белому «Мерседесу», самой быстрой из наших машин. – Что его спугнуло? – спросил я у Седого, когда тот перестал ругаться.

– Какой-нибудь условный знак отсутствовал, – ответил тот. – Я тоже виноват, не догадался спросить у пленных, их сразу увезли. – Воспользовавшись отсутствием Семенова, он тихо добавил. – Сейчас наступает опасный момент. Держись поближе ко мне и сам будь настороже. – Что еще? – удивился я.

– Мы отдали деньги, а товар убежал. Возвращать уже полученные деньги – в тысячу раз тяжелее, чем просто отказаться от искушения. Что может влезть к Семенову в голову?

Действительно, вернувшийся Семенов выглядел довольно мрачным. И закинул удочки в неожиданном направлении.

– У твоих знакомых есть какие-то связи в ВВС? – спросил он у меня. – Если послать за Большим вертолеты, какой-то шанс сохраняется.

Я задумчиво посмотрел на Седого. Ему мои «связи» были хорошо известны. Что бы такое придумать? – На какой машине он был? – спросил Седой.

– Ребята говорят – на «Волге», – ответил Семенов. – Но двигатель там другой, не от «Волги». И по звуку слышно, и по рывку видно.

– Вот что, – я решил немного разрядить ситуацию. – Деньги назад я не требую. Считайте, что получили беспроцентный кредит. На…, на… ну, потом уточним. А вот с кем я бы не хотел связываться – так это с армией. Они так любят, когда их на чем-нибудь ловят… Потому я и ищу сейчас эти три боеголовки, как частная лавочка. Вдруг военные захотят замять дело?

Седой посмотрел на меня, как на последнего идиота (какие, к черту боеголовки?). Так и надо. Пусть Семенов считает меня проболтавшимся идиотом, я согласен.

Первым делом после возращения я наведался на четвертый этаж. Искал родителей Вальтера. При этом рискнул даже постучаться в квартиру, где жили Сильвия с Рутой, хотя до конца и не избавился от подозрения, что это именно они упекли меня в принудительную ссылку к скелетам и шулу. Увы, никого. Четвертый этаж словно вымер. Ни одного человека! В каких вариантах их носит? Но, надо признать, я уже давно, сразу после возвращения, заметил, что с Домом происходит нечто странное. Поначалу я все списывал на счет своего отвыкшего от обычной жизни взгляда. Нет, дело было не во взгляде. Дело было в жильцах, которые, по каким-то своим причинам, потеряли интерес к пребыванию с Санкт-Петербурге. Я даже немного пофантазировал. Может быть, именно так и происходить перемещение Дома из одного города в другой? Никакого «собрания жильцов», никакого голосования. Просто базовый город перестает интересовать обитателей Дома, они перестают в нем появляться и… Что «и»? Дальше я не продумал, но очень просто предположить, как Дом, исчезнув в Санкт-Петербурге, появляется в другом городе. Может быть, именно я своим регулярным верчение-кручением в районе Питера удерживая серую махину от перебазирования в… Вашингтон?

Нахождение Вальтера в Доме было чревато непредсказуемыми сюрпризами. Поэтому после плотного завтрака с обильным кофепитием (уж больно ночь выпала бессонная) я вышел в Ригу. Разумеется, с Седым и насильно покормленным мальчишкой.

На такси мы подъехали к какому-то мощному кирпичному гаражу с металлическими дверями. Седой влез в потрепанную «Ладу», долго прогревал двигатель. За это время я успел надавать ему поручений. Следовало тщательно сторожить мальчишку, найти и арендовать одноэтажный домик без малейших признаков лестницы в конструкции, нанять специалистов, которые могли бы излечить Вальтера от пагубного пристрастия… Целое дело. Такому лентяю, как я, не пристало углубляться в детали.

Седой подбросил меня до своей конторы и там начальственно разрешил Свете оставить работу для серьезного разговора со мной. Девушка выглядела недовольной моим визитом, но не напуганной, как если бы она сотрудничала с Семеновым с целью моего похищения. Я подходил и так, и сяк – она отказывалась говорить, в чем была причина ее странного поведения.

Психолог из меня плохой. Специалист по допросам – еще хуже. Я не выдержал и ляпнул, что если она отказывается от объяснения, я сейчас пойду к Седову и скажу, что подозреваю его секретаршу в работе на конкурентов. Света посмотрела на меня ненавидящим взглядом.

– Ну, хорошо, – сказала она. – Слушай. У тебя настоящий талант все портить. Ты так хорошо начал, ты понравился мне с самого первого своего появления. И нравился больше с каждой нашей встречей. Но одновременно я замечала, что с тобой что-то не то. У тебя какая-то редчайшая форма эгоизма. Я даже могла бы понять, будь у тебя элементарное мужское желание переспать со мной и смыться.

Я хотел сказать в свое оправдание, что желание было, даже смываться я не особенно собирался. Потом передумал. А Света продолжала.

– Но твой эгоизм другой. Я даже не могу объяснить, я чувствую. У меня дурацкое ощущение, что ты – инопланетянин и отношение ко мне и другим людям у тебя – как к подопытным животным. Или вроде этого. И одновременно меня тянуло к тебе. Я не знала, что творится, психовала. Пора было делать какой-то ответственный шаг, а я не решалась. Из-за этого злилась. Спасибо, теперь ты все решил за меня. Иди, пожалуйста. – Извини, – сказал я. Это недоразумение. Забудь, извини. И пошел, как оплеванный.

Я – не большой любитель спиртных напитков. В мире скелетов я даже чуть было совсем не отвык от алкоголя. Ну, а пить в одиночестве – просто из ряда вон. Но я пил. Выставил на стол батарею «Финикии», заказал Дому цыпленка, жаренного на вертеле, и засел за трапезу.

Мне хотелось накушаться и отключиться, погрузиться в сыто-пьяное оцепенение, когда чувство вины и осознание собственного ничтожества вязнут в алкогольном дурмане и перестают жалить. Но получалось наоборот. Выпив, я стал еще более самокритичным. Света, обругав меня, столкнула камень, потащивший за собой целую лавину, Моя жизнь разваливалась на несколько слабо стыкующихся друг с другом кусков. Первый, самый длинный – образцово-показательное советское детство и отрочество. Второй – яркий короткий период в несколько месяцев, когда я приобрел власть над Домом и, на фоне отцовской борьбы с мусульманами, пережил некоторое количество приключений. Третий – жизнь в мире скелетов, которую можно было назвать так: «человек-растение в стране кошмаров». Четвертый – вот он я, сейчас, во всей красе: «Сергей Кононов против мусульманского подполья в поисках супербомбы».

Что я мог сказать об этих периодах? Первый – черт с ним, под опекой и защитой любящего отца я жил вместе со всей Страной Советов и даже не знал толком, что такое жизнь. Второй – простительно для молодого парня, мгновенно взлетевшего к вершине власти. Тем более, там у меня было несколько интересных находок.

С присущей пьяным нелогичностью, я не стал обдумывать третий и четвертый периоды. Я перешел конкретно к упущениям.

Сбежал Бахтияр. Опаснейший убийца оказался предоставлен самому себе. Где-то в дебрях исламского мира лежит и дожидается своего часа чудо-бомба, выхода на которую я лишился с исчезновением Бахтияра. И еще – я полное дерьмо, как говорит Света, умная девушка, которая мне так внезапно понравилась. А раз она умная, то все, что она говорила – правда. Ну…