Дом в Цибикнуре
Шрифт:
Ворота им открывал Аркадий. Он широко распахнул обе створки.
— И я тоже прокачусь, — сказал он, присев на сани.
Ксения прищёлкнула языком:
— Эй, милая!
И Чайка рысцой свезла сани с пригорка, на котором стоял дом.
Солнце светило им прямо в глаза, ярко и сильно, хотя утро было очень холодное и высокое февральское небо казалось звонким от мороза.
И всё-таки, несмотря на этот крепкий мороз и несмотря на сплошные снежные сугробы, укрывшие землю, в это солнечное утро впервые запахло весною. Это был неуловимый, чуть заметный и всё-таки ясный запах наступающей весны…
Наташа, поглядев на солнце, на небо, потёрла рукавицей защипавшие на морозе щёки и втянула в себя этот первый запах весны.
— Катюша… — Она посмотрела на Катю. — Знаешь, если закрыть глаза, честное слово, можно подумать, что сейчас запоют птицы! Так пахнет, будто скоро весна, правда? Аркаша, правда?
— Ну нет, — засмеялся Аркадий, — до весны ещё далеко! Ещё весь февраль, и весь март, и в апреле бывают ещё какие заморозки… Какая там весна!
— А всё-таки, — не унималась Наташа, щурясь на солнце, — неужели вы не слышите? Нет, ты, Катюша, понюхай, подыши носом… Вот так.
Аркадий засмеялся. Но Катя посмотрела на Наташу и так же, как она, сморщила складочками переносицу и стала изо всех сил тянуть в себя свежий зимний воздух, пропитанный чистотой снега.
Наташа весело и выжидательно на неё поглядывала, склонив голову набок.
— А ведь правда, — согласилась Катя. — Когда мы стояли на нашем крыльце, с одной сосульки мне прямо упала капля… Такая большая и мокрая капля.
— Вот видишь! Вот видишь! Я же говорю, пахнет весною. Раз с сосулек капает, весна недалеко.
На повороте дороги, там, где кончалась деревня и начиналась ослепительная, вся залитая солнцем, блестящая снежная равнина, они слезли с саней. Катя и Наташа поклялись писать как можно чаще и не забывать друг друга.
— Помни, Наташик, — сказала Катина мама, — если надумаешь приехать, наш дом — это твой дом!
Наташа весело тряхнула головой и сказала:
— Обязательно, обязательно. Я приеду к вам в гости вместе с Аркашей. На летние каникулы. Аркадий, да?
Потом Аркадий и Наташа долго-долго стояли на дороге и махали рукавицами, пока сани с Катюшей и Катиной мамой не скрылись за поворотом дороги.
— Ну? — спросила Наташа. — Побежали домой?
— Побежали! — сказал Аркадий и вдруг крикнул: — Наташа, Наташа, вон Алёша! Даю тебе слово, это он.
Правда, это был Алёша. Как видно, он возвращался из какой-нибудь дальней деревни и теперь мчался на лыжах напрямик, прямо по белой снежной равнине. Он был очень далеко, но всё-таки сбоку у него ясно виднелась большая почтарская сумка.
— Интересно, — сказала Наташа, — кому он нынче принесёт письма? Хорошо бы Анюте. Она давно от своего папы ничего не получала… Ну, побежали?
— Побежали!
И, перегоняя друг друга, они побежали по дороге к дому.
Дом стоял на пригорке, светлый и помолодевший на ярком февральском солнце. Он весь искрился и блестел. Блестел и чистый белый снег, толстым слоем навалившийся на крышу. Блестели все окна, оттаявшие на солнце. Блестели и переливались сосульки, свисавшие с крыши…
— Нет, — вдруг воскликнула Наташа и так внезапно остановилась, что Аркадий с бега налетел на неё, — нет, ты подумай только, ведь я чуть-чуть, ну совсем чуть-чуть не уехала от нас!
— Я рад, что ты осталась! — сказал Аркадий.
— И я рада.
Вдруг она всплеснула руками и, взглянув на Аркашу, воскликнула:
— Ой, ведь я чуть не забыла — ведь мне дежурить у малышей! Который час?
— Ну, тогда побежали изо всех сил!
И, уже не останавливаясь, они понеслись прямо к дому.