Дом в Лондоне
Шрифт:
– Думаю, что у нее будет что-то вроде очной ставки с ее родственниками.
– Нет, – твердо заявил Роберт. – У нас так не бывает. Иришке нет шестнадцати. Она несовершеннолетняя, ее не могут допрашивать поздно вечером. Совершенно исключено.
– Значит, она скоро приедет.
Снова зазвонил телефон. На этот раз Лидочка уже не боялась.
Звонил Андрей, ее муж. Он ничего не знал, и ему не надо было знать. А то он примчится в Лондон спасать свою Лидию. Но Лидочку обрадовал этот звонок – он был обычным сигналом из нормального мира.
Когда Лидочка возвратилась в столовую и они стали пить кофе с сухим печеньем, Роберт сказал:
– Надо будет вам с Иришкой нормально питаться. А то у них тут какой-то сумасшедший дом. Хорошо еще моя мама иногда кормила Иришку.
– Наверное, скоро приедет ее бабушка, – сказала Лидочка.
Тут они услышали, что к дому подъехала машина.
Машина взвизгнула тормозами и шуршнула шинами – конечно, это были полицейские. Во всех странах мира они ездят немного более рискованно, чем обычные водители.
Вошла Иришка. Она улыбалась.
За Иришкой шел молодой полицейский.
– Я могу быть спокоен за судьбу и здоровье мисс Кошко? – строго спросил он.
– Совершенно! – успокоила стража порядка Лидочка.
– Спасибо, Джонни, – сказала Иришка и тут же, забыв о нем, кинулась к Лидочке.
Не к Роберту – ведь она еще была девочкой, – а к взрослой тете, которая должна была заменить ушедший мир и защитить ее от страшных призраков.
Лидочка прижала ее к себе и гладила по мягким, теплым волосам.
– Какое счастье, что вы не уехали, – сказала Иришка.
– Давай с нами кофе пить, – сказала Лидочка. – Ты не боишься наверх идти?
– Нет, не боюсь, – улыбнулась Иришка. – Я, честно говоря, устала бояться.
Пока они пили кофе, Лидочка не стала говорить о звонке Марксины Ильиничны.
Разговор был странным. Иногда он вспыхивал, когда Иришка с Робертом по-детски вспоминали, как они ловили бандитов в аэропортах или как Иришка была в Скотленд-Ярде. Потом, когда все спохватывались, что сидят в доме, два обитателя которого погибли, а двое упрятаны в английскую тюрьму, разговор умирал, и становилось неловко говорить громко или улыбаться.
Потом Иришка вдруг сказала, что хочет спать.
Роберт предложил остаться в доме, но Иришка его выгнала – твоя мама с ума сойдет, в каком ты доме! Ведь уже завтра они обо всем узнают, и в газетах обо мне напишут. Это ужасно!
– Мы запремся, – успокоила юношу Лидочка.
Пока Иришка провожала Роберта, снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Мэттью Слокам.
– Доехала ли мисс Ирина?
– Да, все в порядке!
– Вам не страшно?
– Мы постараемся пережить…
– Я не отказываюсь от своего предложения прислать к вам полицейского.
– Пускай он спит дома.
– Тогда спокойной ночи.
– Вы разговаривали с Кошками?
– Пускай они переночуют в камерах. Причем отдельно. Начнется рабочий день, мы начнем разговор. Надо соблюдать трудовое законодательство. Что еще у вас нового?
– Звонила бабушка Ирины, – сказала Лидочка, глядя, как Иришка запирает входную дверь на засов и поворачивает ключ.
– Вы ей сказали, что произошло?
– Я ничего не смогла ей сказать. Я испугалась.
– Она не сказала, жива ли настоящая мать девочки?
– Сказала.
– Понимаю. Вы не готовы произнести это вслух. Тогда я сам спрошу: ее убили?
– Да, но я не знаю подробностей.
Иришка обернулась. Она поняла, о чем Слокам спрашивал Лидочку.
Девочка заплакала. Сквозь слезы она сказала, что уже знала, что ее мамы нет. Конечно, они ее убили. И потом стала ругать Лидочку за то, что она сама не сказала бабушке о смерти отца и аресте краснодарских Кошек. Ведь все равно бабушка прилетит сюда. А из-за Лидочкиной трусости Иришке придется с утра звонить в Москву и рассказывать бабушке страшные новости.
Потом, наплакавшись вдоволь, Иришка сказала, что будет спать только с Лидочкой.
Они уснули, обнявшись, на Лидочкиной кровати. Ночью Иришка плакала, вскрикивала, вертелась, совсем не давала Лидочке спать – а спать той хотелось смертельно. Будь другой день и другие события, она бы выгнала Иришку из кровати.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Утром они встали рано. Солнце было безжалостно ярким. Все в доме напоминало о трагических событиях – от ножей (без самого большого), что висели над кухонным столом, до разора в комнате Кошек, пятен крови в спальне Аллы, брошенного на диване Славы одеяла. Даже открытая дверца в садовом сарайчике вызывала желание ее захлопнуть. Иришка долго стояла под душем, потом вышла – голова замотана полотенцем – и решительно сказала:
– Я пойду звонить бабушке. Чем скорее она приедет, тем лучше.
– Я тебе нужна? – спросила Лидочка.
– Пока бабушка не приедет, вы никуда отсюда не двинетесь, – решительно заявила Иришка. За ночь она повзрослела на несколько лет. У нее началась новая жизнь, в которой она будет распоряжаться людьми и не даст никому командовать собой.
Иришка набрала московский номер. Лидочка поняла, что не хочет слышать разговора. Она ушла на кухню и принялась мыть посуду. Она не спешила. Иришка вошла минут через пять.
– Можете закрыть воду, – сказала она, не скрывая иронии. – Бабушка приедет. Она вылетает завтра, если достанет билет. Пожалуйста, сходите на почту, отправьте ей телеграмму о смерти папы. Для билетов и визы. И позвоните Слокаму, узнайте, не нужно ли извещение из Скотленд-Ярда.
– Как она приняла смерть Славы?
– Она в ужасе, – сказала Иришка. – Неужели это могло случиться в Англии? Значит, нигде нет порядка. У нее в голове нет деления на события важные и не важные. Вы меня понимаете?