Чтение онлайн

Учителя отчитывали его за то, что он не приглядывал за братом, ни в чем ему не помогал и, самое главное, не хотел это исправлять. Он помнил тот октябрьский день, когда с друзьями они пошли в ближайшую деревню. С переходом в новый класс теперь для Виктора были возможны вылазки в ближайшие деревни, и ему навязали Руфуса, хотя, по правилам, это было запрещено. Виктора трясло от злости, все, что ему хотелось - чтобы он потерялся и больше не возвращался. Руфус со своими манерами, женственными чертами лица больше смахивал на жеманного юношу, нежели на скромного простого ученика, каким был Виктор. Мальчишки в деревни заметили это, и, конечно, завязалась драка.

— Угости монеткой, — вроде бы дружелюбно начали они, один из них, белобрысый, был немного старше Виктора.

— Нужно работать! — выпалил Руфус. — Так всегда говорит мой папа.

— Ба, папа говорит! — воскликнул коротышка. — Как мило звучит.

— А ты что не знал, что Ллойд Джордж запретил эксплуатировать детей! — сказал рыжий.

— Да, ты из этих эксплуататоров! Берни, бей его! — позвал кто-то из темноты.

— Да, я выше вас! — Виктор, наблюдавший за всем этим, дивился надменности Руфуса. — Маленькие оборванцы! — положение в обществе не давало ему право принижать других и возвышать себя. Кем он вообще себя возомнил?

— Эй, пацаны, бросьте его, — Виктор вышел из тени.

— А ты кто такой? — они все обернулись к нему.

— Сколько вам надо? — спросил он, вытаскивая из карманов монеты.

— А ты не простой, — белобрысый приблизился к нему, — не похож на этих богатеньких, — Виктор ухмыльнулся. Он как раз и был из таких. — Кстати, где ты живешь?

— Я из соседней деревни, — соврал Виктор.

— Я тебя не помню, — возразил темноволосый.

— Я постоянно меняю место, ненавижу свою семью и убегаю от них, — Виктор сделал такую же ухмылку, как и все, чтобы показаться своим.

— Ну что, пацаны, пошли. Считай, тебе повезло, — это было обращено к Руфусу.

Когда все ушли, Виктор схватил младшего брата за руку и поволок подальше от толпившихся людей на ярмарке. Руфус заметил, как из взгляда старшего брата исчезла сдержанность, он был в гневе, только Руфус не мог понять за что. Виктор повернул его к себе, не позволяя смотреть мимо. Ему до ужаса хотелось отхлестать этого самонадеянного мальчишку, но он как всегда подавил в себе это желание.

— Прекрати! Прекрати так себя вести, хватит выставлять напоказ происхождение и положение в обществе, — Виктор больно сжал запястье брата.

— Но я выше их! — выпалил Руфус. — Я лорд, а они оборванцы!

— Что!? С каких пор это так важно? Сейчас каждый, кто был никем, может стать всем, а кто был всем, может стать никем, — Виктор не любил показывать свое место в обществе.

— Не говори мне ни слова из этой марксисткой дури! — сказал Руфус.

— А это не дурь! Это так и есть, и жаль, что не понимаешь! — внутри Виктора все кипело, и уже мало что могло унять бурю внутри него.

— Папа правильно говорит, что ты никогда не станешь лордом, а будешь похож на оборванца! — Руфус поднял на брата глаза, и Виктор еле удерживал себя от необдуманного шага.

— Мне плевать, что говорят отец и мать, также плевать на твои слова. Знаешь, я больше не хочу вытаскивать тебя из переделок, пусть это делает твой отец или твое происхождение, — он резко выпустил руку младшего брата и пошел в сторону ярмарки.

Строгие мистрис просили его смотреть за юным братом, объясняя это его нежной душой и ранимым сердцем, но только он знал, насколько двуличен этот ребенок. Он мог смотреть преданно в глаза воспитателей и путано, артистично, краснея объяснять, что он не знал и больше так делать не будет, и здесь же, за спинами у всех, делает очередную пакость Виктору. Отец слал гневные письма, мать намеревалась приехать и во всем разобраться, но Виктор знал исход заранее: он как всегда окажется неправым. Похоже, их спор не закончится никогда.

У Виктора была отрада — появился совсем молодой преподаватель по биологии. Мистеру Кнолиссу, шотландцу, по случаю жизни оказавшемуся в Ирландии, было чуть больше двадцать. Он был прекрасно образован, и, самое главное, с ним было о чем поговорить. Зная о пристрастиях Виктора, он давал ему читать статьи в различных журналах, чему юноша был несказанно счастлив.

— Я рад, что ты решил стать врачом, — они пили часто чай по вечерам в маленьком кабинете мистера Кнолисса. — Это похвально.

— Мой отец не в восторге, но я точно это знаю, — Виктор поставил чашку чая на стол.

— Это и понятно: он хочет кому-то передать бизнес, а ты — старший, и умеешь общаться с людьми, и, самое главное, хорошо считаешь, — подметил мистер Кнолисс, отложив в стопку книги. — Я тоже пошел против отца. У нас, в Шотландии, небольшая типография, но я не хотел этим заниматься, и теперь, когда он умер, мама ведет кое-как дела, но мне все равно.

Виктор был удивлен этим признанием, и ему еще сильнее захотелось осуществить все свои дерзкие мечты, чтобы потом его дети могли им гордиться.

— Я хочу когда-нибудь покинуть Холстон-Холл, все забыть, даже свой титул...

— Но это ты погорячился, — перебил его учитель. — Дам тебе совет. Когда решишься порвать с прошлым, не забывай его. Кто знает, может, тебе пригодится твой титул, и твои деяния, может, не будут ассоциироваться с ним.

— Вы так думаете? — это был совсем глупый вопрос, как понял потом Виктор, но нужный для него. Ему нужно было укрепиться в мысли.

— Да, я так думаю. Никогда не знаешь, что ждет тебя потом. Ведь так? — его серо-зеленые глаза загадочно горели, он откинул со лба прядь черных волос.

— Да, вы правы...

— Жизнь соткана из противоречий, она настолько сложна, что, может быть, следующий поворот приведет нас к еще большему счастью, а может, и несчастью. Там уж как карты лягут, но все же мы сами куем свое счастье, — Виктор посмотрел на часы, ему было уже пора идти к себе.

Когда он лег спать, его долго не покидала мысль, что нет ничего плохого в знатности, но только не в самонадеянности и тщеславии.

***

В октябре к ней прислали Анну, троюродную кузину со стороны матери, и тихое уединение Марии закончилось. Они с Нэнси до этого проводили время только вдвоем за мечтами и делами, и теперь появилась ноющая младшая сестра. Конечно, она была как куколка, и многие девчонки заметили ее красоту, только единицы замечали, насколько сестры разные.