Чтение онлайн

***

Октябрь 1929.

Этот день навсегда останется в памяти людей, ибо этот день разделил мир на «До» и «После». Все началось 24 октября 1929 года, на одной из бирж произошел обвал акций, и мало кто придал бы этому значение, если бы события не привели к мировой трагедии, принявшей катастрофические масштабы в «Черный понедельник» (28 октября) и «Черный вторник» (29 октября). 29 октября 1929 года — день биржевого краха Уолл-стрит. Точка отчета до следующей катастрофы.

В то время бюджет был привязаны к золотому запасу — без золота ты был никем. В то же время производство росло, количество товаров увеличилось многократно, производитель давал то, что хотело население. Но, когда денег стало меньше, чем товаров, что вызвало финансовую нестабильность, банкротство, невозврат кредитов, стоило на миг задуматься.

После Великой войны США не знало ни бед, ни голода, страна процветала, в отличие от искореженной войной Европы, которая медленно выползала из военного кризиса. Об этих темных годах будут вспоминать еще долго. Европа будет приходить в себя, как после долгого тяжелого сна.

В тот октябрь Европа жила беззаботно, она считала, что ее не затронут проблемы Америки, что это — временные явления. Люди будто не могли поверить в то, что скоро их жизнь превратится в кошмар. Обвал маленькой биржи, одной из многих, где надували финансовые пузыри, казался ничтожной крупицей в финансовом мире, но это было заблуждением.

Ах, если бы все знали, к чему это приведет. Если бы люди не были так глупы и беспечны, случилось бы это? История, как и жизнь, не знает сослагательных наклонений. Она не прощает ошибок, но наказывает не сразу, а спустя десятилетия или даже века. В любом событии можно найти великий замысел судьбы. Но разве не мы сами творим свою жизнь? Разве не мы обречены, блуждать по кругу, когда не знаем своего прошлого? В такие минуты мы не думаем о будущем, люди мелочны, они живут желаниями и порывами, здесь и сейчас, руководясь правилом, высказанным маркизой де Помпадур: «После нас хоть потоп!»

А как было с нашими героями? В тот октябрь — безоблачно. Они не понимали, куда ведет эта дорога. Путь к краху, если они не смогут удержаться в новом рушимся мире, — вот что их ждало. Крах надежд и прежнего мира, что принял их.

Примечание к части

Грин-Хилл — [1] — «Зеленый Холм».

>

Глава 22

Ветер изменяет форму песчаных барханов, но пустыня остается прежней.

П. Коэльо. «Алхимик»

Лето 1930.

Растянувшись на белых батистовых простынях, проведя по линии позвоночника любовницы, Виктор погрузился в глубокие мысли. Брак рухнул, бизнес испытывал трудности, с друзьями и сестрой постоянные ссоры, и вдобавок в его жизни появилась Ева Ранке. Эта милая тоненькая девушка с хитрыми, лисьими глазами не сразу привлекла его внимание. Раньше, на фоне Дианы, он бы не заметил ее. Теперь же они оба нуждались в утешение. Муж Евы не знал чувства меры и постоянно изменял ей.

Она терпела его пренебрежение и необузданные желания целых три года. Находясь на грани, она решилась на измену. В ее прелестной головке рождались одна за другой пагубные мысли, планы и неожиданно она встретила Виктора.

Мистер Ранке содержал небольшую юридическую кантору, занимаясь в основном гражданскими делами. Его жена была младше на двенадцать лет, детей он успел прижить от первого брака, поэтому Ева нужна была только для статуса. Он влюбил в себя много лет назад эту наивную девочку и сделал предложение, спасая тем самым ее семью от нищеты. А она из благодарности, не разобравшись толком, что он за человек, поспешила согласиться. Первые месяцы Ева не замечала безразличия, но, когда у нее открылись глаза, осознала, что за чудовище ее муж.

Она познакомилась с Виктором в цветочном магазинчике в рождественские каникулы, тот выбирал пышный букет белых георгин для супруги, а Ева покупала цветы для свекрови. После этого дня они часто встречались в этом же цветочном магазине. Ева сразу поняла, что Виктор хочет легкой романтики и мечтает заваливать возлюбленную подарками и признаниями. Он жил слишком долго без любви и женской ласки. С того времени, как Диана покинула его, Лейтон спал с другими женщинами всего пару раз, кровоточащее сердце медленно убивало душу, а эти прекрасные создания не могли заглушить боль. Диана вернулась, и почти на год Виктор стал отшельником, не позволяя себе никаких плотских удовольствий. Тогда-то в его жизни и появилась Ева.

— Ты уходишь? — спросила Ева, сладко потягиваясь в его крепких объятьях. Он снимал для них маленькую квартирку, где они проводили дни и ночи.

— Никто не заметит моего отсутствия в доме, — проговорил он, продолжая ласкать любовницу.

— Неужели все равно? — Ева приподнялась на локте, соблазнительно выпячивая губы для поцелуя.

— Да, все равно. Женушка не будет меня искать, даже если я пропаду на месяц, и не будет переживать, если напишут в некрологе, что я умер от сексуального истощения, — Виктор тихо нервно рассмеялся, Ева поцеловала его в грудь, ладошкой прикрывая рот.

Дома Виктор не появлялся вот уже как два дня. Конечно, Диана догадывалась, что у него есть любовница, но она сама виновата. Он пытался, видит Бог, пытался наладить их отношения. Он был согласен ползать у нее в ногах столько, сколько она пожелала бы, готов был принести на блюде свою гордость, задаривать ее, но только самой Диане он был не нужен. Он боялся порой самого себя, иногда, лежа в огромной пустой кровати, чувствуя себя своим отцом. Он поступал как Эдвард, и от этого осознания впадал в еще большее отчаяние. Он был на краю, и все это знали. Друзья привыкли к его странному характеру и не реагировали на крики души. Он до сих пор приходил в ужас от того дня, когда обожаемая жена заявила, что больше не любит его. Виктор с таким трудом вывел ее на откровенный разговор, заставил разобраться во всем, залезть друг другу в душу, а вместо понимания получил плевок в душу.

Он боялся признаться окружающим, что впервые в жизни потерпел крупное фиаско. И не от гиганта предприятия, а от женщины, которая украла его сердце за одну ночь. Виктор откинулся на подушки, нежно целуя Еву в изгиб шеи. Все было неверно, начиная от вторичных ухаживаний за женой и заканчивая романом на стороне. Жизнь вообще странная вещь. Он уже поступил так, как считал нужным, — и что получил? После Дианы жизнь стала выжженным полем — жалкое существование. Виктор не хотел, чтобы поведение Дианы сошло ей с рук, она должна понять, что даже в мыслях он не потерпит измены. А она восприняла это как диктат. Что за ненормальные существа женщины?