Чтение онлайн

Так добрались они до скотобойни Чиа, откуда доносился отчаянный визг свиней. В воздухе пахло кровью. Сделав полный круг, они обошли скотобойню и снова вернулись в центр Чиа. Неподалеку от парка Луны, на пыльной улице, дядюшка Хесус остановился перед входом в одно из угрюмых трехэтажных зданий, окруженных глинобитной стеной; он в последний раз оглянулся по сторонам, толкнул дверь и исчез за ней. Ему даже не пришлось стучаться, отметил заинтригованный охотник. Что это за дом такой? Он довольно долго разглядывал окна второго и третьего этажей, все до одного с опущенными жалюзи. Отель без вывески? Может, и так.

Напротив этого здания располагалась пивная. Внутри, в замызганном тесном помещении, сидя за накрытыми грязными скатерками столиками, осушали стаканы сумрачные граждане. На стене виднелись пятна, как будто кто-то швырял в нее помидоры. Пахло водкой. Один из аборигенов, в шляпе, пьяно покачиваясь, шатался между столиками, напевая мелодии вальенато. За барной стойкой, лениво развалившись в кресле, обслуживал клиентов полусонный паренек. Заметив охотника, парень тут же вскочил: он, наверное, никогда в жизни не видел человека с повязкой на глазу. Охотник спросил себе пива, но за столик не сел, а остался стоять у порога с бутылкой в руке, не делая ни глотка и не отрывая взгляда от дома напротив — на случай, если оттуда появится Хесус. Он мог бы перекинуться парой слов с любым из посетителей, чтобы узнать о том доме, но догадался и сам: «Бордель. А у него полно денег».

Заплатив за пиво, охотник опустил непочатую бутылку на стойку. Распевавший песенки пьянчужка немедленно овладел трофеем.

Охотник в два прыжка пересек улицу и толкнул дверь; за ней обнаружился темный коридор. В кромешной темноте он ринулся вперед. В глаза внезапно ударил яркий свет — запущенный сад с круглым каменным фонтаном в центре; воды в фонтане нет. Невзрачные цветы клонятся к твердой иссохшей земле. Внутренний дворик под крышей. На ржавом навесе виднеется некий силуэт, что-то вроде трупа кота, погибшего от разряда тока. По краям мощеного дворика, повторяя квадратную форму, встают три этажа здания с одинаковыми комнатами, с выцветшими, когда-то синими дверями, все до одной с заржавленными увесистыми замками; лишь одна дверь первого этажа, в самом углу двора, открыта, и там внутри плещется голубоватый свет; ему показалось, что оттуда доносится женский смех. Охотник прошел через двор и заглянул внутрь.

— Я ждал вас, Лусио, — раздался разочарованный голос Хесуса. — Входите, посидите со мной.

За порогом оказался приличных размеров зал, уставленный свободными столиками и стульями. За одним из них расположился Хесус. Освещалось помещение через полукруглое оконце. Словно подманивая преследователя, Хесус поднялся на ноги и протянул ему пачку купюр. Охотник одним движением завладел пачкой: ему хватило одного взгляда, чтобы понять: деньги не растрачены; он убрал их в карман. И только тогда сел.

— Для меня это был единственный способ попасть сюда, — сказал Хесус. — Иначе вы бы мне этого не позволили. Я был вынужден заставить вас за собой побегать, и вот мы с вами здесь, сеньор, чтобы прояснить ситуацию.

— Прояснить?

— Ну да.

Охотника мучил вопрос: неужто этот кусок дерьма и вправду позволил себя выследить? И, не веря своим ушам, приготовился внимать колючему голосу:

— Ежели Альма желает, чтобы я, никуда не дергаясь, сидел в Чиа, то здесь единственное место, где я согласен спокойно сидеть. Впрочем, я в любом случае дернусь, не сомневайтесь, и обязательно покачу обратно в Боготу на этот праздничек. Так что, сеньор садовник, верните мне эти деньги и можете ехать обратно с чистой совестью. Скажете моей сестре, где меня оставили и с кем: вот увидите, она все прекрасно поймет. Альма знает, что заведения вроде этого — родной для меня дом.

— Ваш родной дом?

— Здесь меня кормят и поят, не говоря уже об остальном, если Господь пожелает явиться. Для меня, сеньор садовник, Бог — это женщина: та, которую видишь во сне. Явится Господь — тем лучше, а если нет, то есть тут и другие женщины, готовые меня развлечь. Не беспокойтесь, я далеко не в первый раз вступаю под сень этого дома. Здесь меня любят, здесь меня уважают, здесь меня знают с незапамятных времен, сюда я сам вхожу как хозяин, так сказать.

Где-то колокольчиком вновь рассыпался женский смех.

— Чанчита, иди сюда, — позвал дядюшка Хесус.

И тогда появился, воплотился, возник из тени силуэт женщины средних лет, полной, невысокой, с крашеными кучерявыми волосами. Она протянула охотнику полную ручку.

Охотник пожал эту руку.

— Какая же крепкая у вас рука, — заметила она, накрывая ладонью руку охотника.

Охотник высвободился.

— Вы хозяйка этого дома?

— Ваши бы слова да богу в уши, сеньор, — сказала она, усаживаясь. — Я администратор. Хотите выпить или желаете отобедать? Есть масаморра чикита [12] — первый сорт, мяса не пожалели, — есть супчик с потрохами.

— Нет, ни пить, ни есть, — ответил охотник. — Единственное, что меня интересует, это чтобы сеньор, — и он кивнул в сторону дядюшки Хесуса, — оставался здесь до послезавтра. Скажите, сколько стоит комната и трехразовое питание на это время. Плачу вперед.

— Трехразовое питание? — улыбнулась женщина, и из тьмы послышался чей-то мелодичный смех. Из теней выступили три довольно скудно одетые девушки в купальных костюмах, несмотря на холод, на плечах у каждой легкая шаль. Одна из них поставила на стол бутылку водки и стопки вокруг. — Невозможно назвать точную цену, все зависит от меню.

Эти слова были встречены очередной россыпью хрустального смеха. Дядюшка Хесус, вальяжно развалившийся на стуле с доверху наполненной рюмкой в руке, тоже захохотал.

— Ты забыла о сигаретах, Индианочка, — напомнил он.

Девушка, которая принесла водку, отправилась за сигаретами, две другие уселись рядом. От тел их веяло ароматом дезинфицирующих средств. Женщина, названная Чанчитой [13] , предложила рюмку охотнику, однако тот отказался.

— Сеньора, — обратился он к администраторше, — просто скажите сколько, я все оплачу. А вы дадите мне расписку. Мне нужно подтверждение, что я оставляю этого человека в вашем заведении с предоплаченными расходами на трехдневное пребывание. После чего я немедленно уйду.

— Расписку? Но я не умею писать.

И снова все рассмеялись, кроме охотника. Одна из девушек встала и опустила ему на плечи руки. Голос ее прозвучал у него над ухом:

— Ох, какой же серьезный мужчина: ни разу не засмеялся, не улыбнулся! Идемте со мной, а? Там и расскажете, почему вы такой неулыбчивый.

Охотник резко поднялся. Улыбки погасли на лицах; стул охотника упал; его никто не поднял.

— Держите, сеньор, — сказал наконец охотник и протянул пачку банкнот. Довольный дядюшка Хесус взял деньги. — Воля ваша. Я свое выполнил. Только не вздумайте появиться в доме сеньоры Альмы. Ваш племянник сказал, что выставит вас за дверь и даст под зад коленом. А я могу устроить и чего похуже.