Чтение онлайн

Гэвин не хотел есть из принципа, но запах жареной курицы окружил его.

Он переключил внимание на экран Телевизора, кода тот внезапно вспыхнул и

ожил.

Соседние дома были удивительно знакомыми: вдоль пустой улицы росли

высокие дубы, мимо пролетела пара певчих птиц. Вдали, на верхушке старой

церкви, он узнал виднеющуюся статую, что стояла на башенке и возвышалась

над домами в округе. Это улица Гэвина; камера развернулась, и на экране

появился Дом, высокий и изогнутый, из стекла и камня, из теплого старого

дерева, мерцающий в лучах вечернего солнца.

Миновав Ворота, изображение увеличилось и показало дорожку, а потом

мальчика, скрестив ноги, сидевшего на траве и окруженного целым парком

игрушечных грузовичков.

Это был оживший рисунок из альбома Гэвина – как он сам играл под

присмотром Дома. Ветви дерева сблизились, защищая его от жары.

Дом убрал шланг, лозы и ветви, длинные тонкие листья тюльпанов, чтобы

по траве и сделанным им грязным дорожкам могли проехать его грузовички.

Ему не раз приходило в голову, что его мир чем-то отличается, ведь с ним играл

Дом, а не кто-то из мальчиков, живущих по соседству. Гэвину это нравилось.

В его жизни всегда были только он, потому и не удивительно, что Дом не

хотел мириться с происходившими переменами.

Словно ощутив, что ему стало легче, свет стал слабее, превратившись в

теплое и уютное свечение. Уголки пледа погладили его по щеке и крепко обняли

его.

Гэвин попробовал ужин и удовлетворенно замурлыкал. Идеально.

– Спасибо, – сказал он, отломив кусочек ролла и обмакнув его в теплый

соус. – Вкусно. Я и не думал, что так голоден. Спасибо, что подумал за меня.

Лампа замерцала в ответ и разгорелась ярче.

Гэвин почувствовал наполнившие его радость и надежду. Никто не

выбирает семью, в которой рождается, и, если говорить о семьях, несмотря на

то, что думала Дэлайла, он считал себя счастливчиком. Дом, может, и

любопытный и чересчур опекающий, но это его Дом, и он любит его. Ведь

нельзя винить родителей в том, что они слишком сильно вас любят. И брата с

сестрой никто вам не поменяет, если те, что есть, вам не нравятся.

Он с этим как-нибудь разберется. Дому лишь нужно увидеть, какая Дэлайла

замечательная, только и всего. А его любви хватит, чтобы поделиться ею.

Нужно лишь найти способ им обоим это показать.

Глава восемнадцатая

Она

Этой ночью Дэлайла старалась не уснуть. Усталость давила на сознание, мысли становились вялыми и медленными, но пока под подушкой не зазвенел

телефон, сообщая, что Гэвин дома и в безопасности, ей не хотелось закрывать

глаза.

Вместо этого она встала с кровати в час ночи и села за стол. На нетронутой

поверхности примостилась фотография в блестящей серебряной рамке Дэлайлы

с родителями, сделанная прошлым летом. Это был ее самый короткий визит из

Массачусетса, но хотя она была дома всего неделю, отец взял выходной, чтобы

провести с ней время. Фотографию сделали в выходной, в ближайшем парке, где мама Дэлайла старалась устроить веселый пикник с бутербродами и

яблоками. Большую часть еды съели муравьи, а отец ушел через час, сообщив, что он нужен в офисе.

Она вытащила фотографию из рамки и посмотрела на одутловатое лицо

отца. Как кажутся написанными с ошибками слова, если смотреть на них

слишком долго, так и его лицо становилось тем больше незнакомым, чем

дольше она вглядывалась в него. Вытащив из сумки черный маркер, она

принялась подрисовывать ему густые брови вместо его бледных, сделала резко

очерченным его безвольный рот. И через несколько минут ее отец стал сердитой

горгульей.

Дэлайла не тронула простое, но всегда удивленное выражение лица матери, зато закрасила синим ей губы, пририсовала изогнутые черные рога и добавила

оранжевые ресницы, почти достающие до волос, попутно вспоминая о

странном визите домой.

– Разве они не хотят увидеть меня подольше? – спросила она у Нонны, когда вернулась в тихое спокойствие школьного городка посреди лета.

– А ты хочешь видеть их дольше? – в ответ спросила Нонна. Это был один

из редких моментов, когда ее взгляд прояснялся, и она знала то, что знала

всегда, не терялась в приступе паники и не искала что-нибудь, что сама

переложила.

Дэлайла росла тихой и неуверенной в себе. Она не знала, хотела ли видеть

родителей подольше, но надеялась, что, возвращаясь домой, будет чувствовать

себя нужной.

– Малышка, если я что и выучила за последние шестнадцать лет, то вот это: когда дело доходит до твоих родителей, нам обеим нужно снижать планку

ожиданий. Не обращай пристальное внимание на то, чего не хочешь видеть, –

Нонна вышла из комнаты, а через пару минут вернулась с огромной тарелкой

печенья и поцеловала Дэлайлу в лоб.

Две недели спустя Нонна даже не помнила этот разговор. Если бы та

Нонна, из прошлого лета, знала, что Дэлайла вернется домой в этом году после

Рождества, и что она будет жить с родителями и заканчивать старшую школу в

родном городе, она бы рассердилась.

К сожалению, теперь Нонна не помнила Дэлайлу.