Чтение онлайн

— Уф, — выдохнула Бетси.

— Теперь мы можем идти? — захныкала Лулу.

Майкл взял младшую дочь на руки, и они вернулись в отдел упаковки подарков. К тому времени как они выбрали бумагу, ленту и скотч, Лулу совсем раскапризничалась. Но переносить ее просьбы и хныканье было в сто раз легче, чем молчание Бетси.

Майкл сочувствовал дочери. Он понимал, что этот день останется у нее в памяти — мать уехала, а отец ничем ей не помог.

Ему хотелась сделать что-то такое, что смягчит горечь, когда Бетси будет вспоминать об этом дне. Пока Майкл размышлял, они подошли к ювелирному отделу.

— Эй, Бетси, — его вдруг осенило. — Хочешь, проколем тебе уши? Тут сегодня скидки.

Бетси ойкнула и широко улыбнулась, продемонстрировав красные, белые и синие резинки на брекетах.

— Мама говорит, что нужно подождать, пока мне исполнится тринадцать.

— Тебе почти тринадцать. И ты… теперь женщина, как я понимаю, — смущенно прибавил он. — А маме говорить не обязательно.

Бетси бросилась к отцу и крепко обняла.

— Спасибо, пап.

— Что? И мне тоже! — снова подала голос Лулу.

Майкл поморщился. Наверное, так кричит какая-нибудь крупная птица, попавшая в западню. Он оглянулся, не смотрят ли на них люди.

— Пожалуйста, папочка, пожалуйста-пожалуйста…

В середине августа доктор Корнфлауэр прислал психиатрическое заключение. Диагноз: острый посттравматический стресс. Далее доктор выражал мнение, что Келлер полностью осознает происходящее и в состоянии участвовать в судебном процессе.

Это означало, что суд состоится. Дату судебного заседания уже назначили.

Майкл посмотрел на молодые, честолюбивые лица людей, сидевших за столом для переговоров. Каждый из трех помощников, отобранных им для ведения защиты, окончил университет в числе лучших и работал как минимум по шестьдесят часов в неделю. Чтобы стать хорошим адвокатом по уголовным делам, нужно быть жадным до работы. И они были жадными.

— Итак, приступаем. Посттравматический стресс, как вам известно, относится к случаям ограниченной дееспособности, которую мы должны использовать для отрицания намерения. Мы докажем, что у Кита не могло сформироваться умысла убить жену; без умысла это не является убийством первой степени. Не мне вам говорить, что все остальное будет нашей победой. Однако ограниченную дееспособность присяжные любят ничуть не больше, чем невменяемость, и поэтому нам понадобятся эксперты, свидетели и статистика. — Майкл распределил задания — нужно изучить обвинения, инструкции жюри присяжных, прецеденты в штате Вашингтон и в остальных штатах. Другие займутся подготовкой к совещанию суда с адвокатами сторон. — Я хочу, чтобы вы нашли все дела, где бы они ни рассматривались, в которых ссылка на посттравматический стресс — и особенно в связи с Ираком — привела к успеху защиты, а также все дела, в которых упоминалось это состояние. Черновик нашего заявления мне нужен к понедельнику. Этим займется Хилари. У вас есть все необходимые документы и информация от экспертов. Проследите, чтобы все правила строго соблюдались. Вопросы есть?

Молчание.

— Хорошо.

Майкл встал, и помощники последовали его примеру. Выходя из комнаты для совещаний, он убрал документы в портфель и вернулся к себе в кабинет. Следующие несколько часов он провел за компьютером, изучая все случаи защиты на основе посттравматического стресса, которые только мог найти.

Эти мысли не оставляли его и на пароме по дороге домой. Он вновь прочел заключение Корнфлауэра, обратив особое внимание на рассказ Кита.

Майкл отложил бумаги. Что там происходит с Джолин? Что она видит? Эти вопросы преследовали его, и он ничего не мог с собой поделать. Он думал о своей жене и в первый раз представил самое худшее…

Когда Майкл остановил машину перед магазином матери, на улице еще было светло.

Мать встретила его у двери, вид у нее был встревоженный.

— Прости за опоздание, — сказал он.

Она нетерпеливо махнула рукой.

— Бетси расстроена. Эта ее подруга — Сиерра — позвонила час назад и сказала, что сегодня в Ираке погиб пилот вертолета, женщина. Я пыталась успокоить ее, но…

Майкл посмотрел за спину матери; Лулу сидела в углу, за садовым столиком и делала вид, что подает кукле чай в бумажном стаканчике.

— Где она?

— На улице, у большого камня.

— Мы собираемся поужинать в «Крабе». Хочешь с нами?

— Хочу, но не могу. Мы с Хелен вечером должны поменять витрину. Скоро День труда — начало больших распродаж.

Майкл наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Спасибо, мама.

Вздохнув, он прошел через весь магазин, мимо полок со всякими безделушками, горшками для комнатных растений и садовым инвентарем. У двери во двор остановился, собираясь с духом, и вышел на автостоянку между магазинами на Фронт-стрит и пристанью. На зеленой лужайке лежал огромный серый валун. Сколько Майкл себя помнил, дети всегда карабкались по нему вверх-вниз, играли рядом. Теперь он увидел, что его дочь сидит на самом верху; теплый летний ветерок теребит светлые волосы, взгляд устремлен в море. Спокойные воды залива бороздили сотни лодок.

Майкл подошел к камню.

— Привет, — сказал он, глядя вверх.

Бетси посмотрела на него. Ее бледное, прыщавое лицо было мокрым от слез. В глазах пугающая пустота.

— Привет, папа. Ты опоздал.

— Прости.

Майкл стоял рядом с камнем, пытаясь придумать какие-нибудь мудрые слова, и в это время зазвонил будильник в часах Бетси. Она сорвала часы с руки и бросила на землю.

Он наклонился и поднял часы, слушая прерывистый сигнал — тот же звук слышала теперь его жена, на другом краю света. На мгновение Майкл увидел эту картину, увидел, как она смотрит на часы и, наверное, остро чувствует разлуку с домом.