Чтение онлайн

Конни сказал, что дело в нервных окончаниях. Все, что внезапно обрывается или умирает — например, брак или родители, — продолжает болеть, и эта боль остается навсегда.

Джолин понимала, чего от нее ждали: она будет сильной, будет стараться, будет верить в то, что ей станет легче. Только она не хотела, чтобы ей стало легче. Она хотела вернуть прежнюю жизнь, саму себя, но ни того, ни другого больше нет — все это ампутировано вместе с ногой.

— Просто попробуйте. Большего я не прошу.

Попробовать. Это еще один синоним веры, а она с этим покончила.

— Уходите, Конни, и… спасибо, — сказала Джолин и, вздохнув, закрыла глаза.

Майкл сидел в мягком кожаном кресле в своем кабинете и смотрел в окно. Унылый октябрьский день. 10:42 утра, девятый день после возвращения жены.

Теперь она должна быть на физиотерапии — учится делать то, что привыкла считать естественным.

Зажужжал интерком.

— Майкл! Вас хочет видеть доктор Корнфлауэр.

— Пригласите его. — Майкл встал.

— Крис! — Майкл попытался сосредоточиться. — Привет. Спасибо, что пришли.

Корнфлауэр вернул выбившуюся седую прядь в растрепанный «конский хвост». Сегодня на нем была белая футболка, замшевый жилет с бахромой, мешковатые брюки с накладными карманами и пластиковые сабо. На плече дорогая курьерская сумка из кожи. Он снял сумку, порылся в ней, извлек оттуда зеленую папку и положил на стол.

— У меня нет никаких сомнений, что у Кита острый посттравматический стресс, и в момент убийства жены он, вероятно, не сознавал, что делает.

— Вы подтвердите это в суде?

Крис сел, закинув ногу на ногу.

— Да.

— В костюме?

Крис улыбнулся:

— Вы будете удивлены моей элегантностью, Майкл.

— Хорошо. Тогда расскажите мне все, что я должен знать.

— Здесь подробный отчет, который вы потом можете изучить, так что я коснусь только главного. Сначала позвольте объяснить, как мы ставим диагноз. Начинаем с вопросов, которые призваны выяснить, не пережил ли пациент событие, связанное с серьезным ранением или смертью. Во время боевых действий событием, способным привести к посттравматическому стрессу, считается следующее: нападение, засада, попадание ракеты или мины, ранение, ответственность за смерть гражданского лица или солдата противника, контакт с тяжело раненными американскими солдатами или их останками. Разумеется, стресс усиливается, если речь идет о смерти или ранении товарища. Как вам известно, подразделению Кита здорово досталось на этой войне. Повстанцы практически непрерывно обстреливали их из минометов и стрелкового оружия. За первый год службы погибли шестьдесят четыре солдата его бригады. Но вы не знаете вот чего: Киту часто поручали собирать части тел погибших солдат. Своих друзей.

— Господи, — прошептал Майкл.

— Думаю, спусковым механизмом послужила поездка на рынок. Толпа и непрерывное движение взвинтили его, и он стал ожидать нападения. Кит начал пить, но это не помогло. Когда к нему приблизился бездомный, Кит отреагировал так, как его учили. Атаковал. Он не помнит, что случилось дома, но я предполагаю, что был еще один спусковой механизм — громкий звук, вспышка света, — который вернул его на войну. В этом истерическом состоянии он действовал автоматически — защищал себя и убил жену.

— Способен ли человек в таком истерическом состоянии мыслить рационально?

— Если вы спрашиваете, может ли у него сформироваться умысел, я отвечаю отрицательно. Более того, как специалист я утверждаю, что конкретно Кит Келлер не мог совершить преднамеренное убийство.

Майкл задумался.

— Он хороший человек, Майкл. Просто пережил такое, с чем его разум не смог справиться. Было бы трагедией добавить пожизненное заключение к тому, что уже случилось с ним и его семьей. Его нужно лечить в стационаре.

Майкл открыл свою папку.

— Вам известно, что Министерство по делам ветеранов выявило у него лишь «легкое тревожное расстройство»? Они не диагностировали посттравматический стресс.

— Министерство по делам ветеранов. — Крис покачал головой. — Не говорите мне о правительстве и его отношении к нашим солдатам. Это преступление. Военные обычно приравнивают посттравматический стресс к слабости или трусости. Но им придется посмотреть правде в глаза, особенно с учетом повторных командировок. Мы должны заставить Министерство по делам ветеранов и правительство обратить внимание на солдат, вернувшихся домой. Мы должны пролить свет на эту язву. Наш случай очень важен, Майкл. Вы можете помочь еще одному травмированному солдату, спасти другие жизни.

— Нам пока не удалось найти ни одного уголовного дела, где основой успешной защиты был посттравматический стресс.

— Значит, это дело будет первым, — улыбнулся Крис.

Майкл кивнул и посмотрел в окно, за которым все еще шел дождь. Пелена из тонких, словно серые шелковые нити, струй скругляла резкие очертания зданий. Как слезы.

Он вдруг понял, что значит для него это дело, почему оно так важно для него.

— Моя жена… — медленно произнес он. — Она там потеряла ногу. Парень из ее экипажа погиб. Лучшая подруга до сих пор в коме. Джолин только что вернулась домой. И она стала другой. Она обожает детей, но была очень сдержанна с ними, а если честно, то раздражалась и злилась. Я хочу ей помочь, но не знаю как.

В кабинете повисла долгая пауза. Майкл чувствовал на себе испытующий взгляд доктора.

— Она пилот военного вертолета, да? — наконец нарушил молчание Крис.

Майкл повернулся к нему.

— Да. А это имеет какое-то особое значение?

Крис улыбнулся:

— До чего же вы штатский человек, Майкл! Это значит, что ваша жена жесткий человек. Сильная женщина, всю жизнь добивавшаяся того, что ей нужно, от системы, которая ей сопротивлялась.

— Да, Джо такая.

— Такой женщине нелегко попросить о помощи.

— Она меня отталкивает.

— Конечно. Армейская привычка — менталитет солдата. Будь сильным, делай все сам, выполни задание. Не позволяйте ей себя оттолкнуть. Вы ей теперь нужны, даже если она этого не осознает. И не пропустите симптомы посттравматического стресса. Ночные кошмары, бессонница, повышенная тревожность, внезапные приступы гнева, депрессии или явного безразличия.

— Спасибо, Крис, — сказал Майкл.

Доктор встал. Они подали друг другу руки.

В дверях Корнфлауэр обернулся.