Чтение онлайн

До реабилитационного центра Майкл добрался, когда уже стемнело. Он оставил машину у самого входа и вошел внутрь. В ярко освещенном фойе он уже не думал о деле Келлера, он думал только о жене.

Сегодня Джолин вернется домой. Наконец-то!

Майкл надеялся, что теперь начнется настоящее выздоровление. Прошлым вечером они с девочками и матерью несколько часов готовили дом к возвращению Джолин. Расставили цветы везде, где только можно, набили холодильник ее любимыми блюдами. Мать весь день провела на кухне вместе с девочками; они приготовили пахлаву и мусаку, полили глазурью лимонный пирог и украсили его живыми орхидеями. На парадном крыльце висел плакат: «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, НАШ ГЕРОЙ!», а на кухне: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, МАМА».

Бетси потратила не один час на украшение новой спальни Джолин на первом этаже. Там стояла новая кровать с пестрым стеганым одеялом, тоже новым, и десятками — в буквальном смысле — подушек, чтобы подкладывать под ногу во время сна.

Все было идеально.

В реабилитационном центре Майкл прошел по ярко освещенному коридору в палату Джолин; она сидела в инвалидном кресле и смотрела в окно.

Профиль ее был таким же красивым, как прежде. Порезы и синяки на лице почти зажили. Остался лишь маленький розовый шрам на скуле. Джолин слегка хмурилась и грызла ноготь.

— Похоже, ты нервничаешь, — сказал он, входя в комнату.

Джолин повернулась, посмотрела на него, но ее лицо осталось серьезным.

— Да.

Ответ удивил Майкла. Джолин никогда не показывала своего страха или тревоги ни после смерти родителей, ни во время родов и даже когда уезжала в Ирак. Все испытания она встречала со стойкостью и мужеством, которые для нее были так же естественны, как зеленый цвет глаз.

Все дело в том, что она не хотела домой. Майкл прочел это в ее взгляде. И вдруг подумал: неужели он ее потерял?

Ему хотелось сказать что-то ласковое, ободряющее, но Джолин выглядела такой неприступной, словно ее самообладание было лишь тончайшей, хрупкой оболочкой. И он не осмелился.

— Пора ехать домой.

— Домой, — повторила она, и в ее устах это слово стало каким-то незнакомым, даже пугающим. — Мои вещи в сумке.

Майкл взял большую армейскую сумку, отнес в машину и тут же вернулся. Потом взялся за инвалидное кресло и вывез Джолин из реабилитационного центра. На стоянке он открыл дверцу машины и повернулся к жене.

Пустая штанина свисала, словно флаг в безветренную погоду. Майкл смотрел на нее, соображая, как ему поднять Джолин. Конни ему не показывал. Можно ли прикасаться к ноге, или Джолин будет больно?

Джолин часто представляла возвращение домой. В ее мечтах все было великолепно: девочки смеялись, она плакала, Мила их всех угощала. Последний час она сидела в своем кресле в полутемной комнате и убеждала себя, что у нее все получится, — вернуться домой и стать той женщиной, которой была прежде.

А когда они подъехали к «лексусу», Джолин увидела, что Майкл медлит. Он не решался даже посмотреть на ее ногу, не говоря уже о том, чтобы дотронуться до нее.

Она взялась за металлические колеса кресла и поехала к машине, намереваясь сама сесть на пассажирское сиденье.

— Джолин, подожди… — сказал Майкл.

Не обращая на него внимания, она поставила кресло на тормоз и потянулась к ручке двери. За что ей ухватиться? Что будет самой надежной опорой? Конни ей не говорил.

— Похоже, наш солдат пытается все делать сам. Я думал, мы это обсуждали.

Через автостоянку к ним шел Конни. Его дреды раскачивались из стороны в сторону, и он на ходу стянул их в «хвост».

— Привет, — сказала Джолин, когда он остановился рядом с ней.

— Хотите улизнуть от меня? Я специально задержался, чтобы попрощаться.

— Это не прощание. — Джолин посмотрела на него, и ей вдруг стало страшно. Страшно возвращаться домой, где еще очевиднее станет все, чего она лишилась. С Конни было достаточно просто стараться; дома ожидания будут гораздо выше.

— Да, — согласился он. — Мы будем встречаться три раза в неделю.

Кивнув, Джолин вскинула голову. Конни знал, как сильно ей хочется снова стать той женщиной, той матерью, какой она была прежде, и как ей страшно, что у нее ничего не выйдет. Они много раз говорили об этом. А если точнее, Конни говорил, а она слушала.

Он присел на корточки перед Джолин, и его колени протестующе захрустели.

— Все боятся возвращаться домой, — тихо сказал он, чтобы не слышал Майкл. — Потому что здесь безопасно.

Конни взял ее левую руку в свою большую, похожую на бейсбольную биту ладонь.

— И не нужно говорить, солдат, что у вас не хватит мужества для того, что будет дальше. Я знаю, что к чему. Это всего лишь следующий шаг.

Он прав, у нее не хватит мужества. Она всегда была сильной, с того самого момента, как осознала, что на родителей нельзя надеяться. Научилась заботиться о себе сама. Если ей удалось пережить смерть родителей, признание Майкла, что он ее не любит, потерю ноги и гибель Смитти, то с возращением домой она как-нибудь справится. Снова будет любить своих детей и снова станет собой.

Джолин с усилием выдохнула:

— Через неделю я буду играть в лакросс [15] .

— Вот это другое дело. — Конни улыбнулся, похлопал ее по руке и встал. — Завтра утром в десять. Не опаздывать.

— Она будет вовремя, — заверил его Майкл.

— Смотрите, Майкл, — сказал Конни, — как вы должны помогать вашей девочке садиться в машину.

Джолин встала, опираясь на Конни, затем повернулась спиной к пассажирскому сиденью и села, держась за руку врача. Пока она устраивалась, ее взгляд все время упирался в торчащую под прямым углом укороченную ногу.