Чтение онлайн

— Ныншнимъ вечеромъ, когда вы оставили насъ однихъ, Флоренса, прощаясь съ своей двической жизнью, просила меня сказать вамъ, что она чувствуетъ къ вамъ глубокое уваженіе…

М-ръ Тутсъ облокотился на косякъ и закрылъ рукой свои глаза.

— Флоренса говорила, что никогда не будетъ y нея друга благородне, честне, великодушне васъ, и что она никогда не забудетъ вашего къ ней искренняго расположенія. Она просила сказать, что вспомнитъ о васъ въ своей молитв въ этотъ торжественный вечеръ ея жизни, и надется, что вы будете по временамъ о ней думать, когда она отправнтся въ свою далекую дорогу. Долженъ ли я сказать ей что-нибудь отъ васъ?

— Скажите, лейтенантъ Вальтеръ, что я стану думать о ней каждый деиь, и всегда съ чувствомъ душевнаго удовольствія, что она соединилась съ человкомъ, котораго она любитъ и который любитъ ее самъ. Скажите, я увренъ, что избранный супругъ достоинъ ея — даже ея — и что я радуюсь ея счастью.

Послднія слова м-ръ Тутсъ произнесъ выразительно и ясно, не облокачиваясь на дверь и не отирая своихъ глазъ. Потомъ онъ съ большимъ жаромъ пожалъ Вальтеру руку, пожелалъ ему спокойной ночи и скорыми шагами отправился домой.

М-ръ Тутсъ ходилъ въ сопровожденіи Лапчатаго Гуся, котораго онъ въ послднее время бралъ съ собою каждый вечеръ и оставлялъ въ магазин, изъ опасенія, какъ бы не повстрчались снаружи какія-нибудь непредвиднныя обстоятельства, въ которыхъ опытность и сила этого знаменитаго героя могли очень пригодиться юному мичману. На этотъ разъ Лапчатый Гусь былъ, казалось, очень не въ дух, и м-ръ Тутсъ, оглядываясь черезъ плечо въ ту сторону, гд жила Флоренса, замтилъ съ нкоторымъ изумленіемъ, что его спутникъ бросаетъ косые взгляды, собираясь, по-видимому, раздразнить и отколотить какого-нибудь пшехода. По прибытіи домой, профессоръ кулачнаго искусства проводилъ м-ра Тутса въ его покои, но вмсто того, чтобы тотчасъ же, по обыкновенію, убраться въ свою спальню, онъ остановился передъ нимъ, взвшивая обими руками свою блую шляпу и дергая себя за носъ съ ршительнымъ видомъ неуваженія къ своему патрону.

Занятый собственными своими мыслями, м-ръ Тутсъ сначала не замчалъ всхъ этихъ движеній до тхъ поръ, пока. Лапчатый Гусь, выведенный изь терпнія, не произвелъ нсколькихъ хрупкихъ звуковъ своимъ языкомъ и губами, чтобы привлечь вниманіе разсяннаго патрона.

— Ну, хозяинъ, — сказалъ Лапчатый Гусь угрюмымъ тономъ, уловивъ, наконецъ, взоръ м-ра Тутса, — я желаю знать, кончится ли когда-нибудь этотъ демонскій триктракъ, или вы хотите остаться въ проигрыш?

— Объяснитесь, я васъ не понимаю.

— Тутъ нечего толковать, хозяинъ, я не бросаю словъ наобумъ. Идти, такъ идти напроломъ, — вотъ въ чемъ штука. Кому изъ нихъ поддать туза?

Предложивъ этотъ вопросъ, ярый боксеръ бросилъ свою шляпу, отступилъ на два шага, размахнулся и нанесъ правою рукою неистовый ударъ воображаемому непріятелю.

— Вотъ какъ, хозяинъ! — воскликнулъ Лапчатый Гусь, франтовски повертывая головой. — Ну, что же? Напроломъ или въ разсыпную? какъ?

— Гусь, выраженія ваши грубы, и я не понимаю вашей мысли, — возразилъ м-ръ Тутсъ.

— Какъ такъ? Я сказалъ, что слдуетъ, и сказалъ не по-тарабарски. Вотъ что! A это съ вашей стороны низко, сэръ.

— Что такое низко? — спросилъ м-ръ Тутсъ.

— A вотъ что! — сказалъ Гусь, неистово потирая свой расплющенный носъ. — Хотите вы знать? Извольте, хозяинъ. Вамъ слдовало задать туза этому чопорному верзил и перекосить его пополамъ, — a вы что? — Подъ именемъ верзилы, очевидно, неистовый боксеръ понималъ здсь мистера Домби.

— Вамъ вмст со мною можно было свернуть башку этому молокососу и раздавить всю его сволочь, a вы что сдлали? Что вы сдлали, м-ръ Тутсъ? Фуй! Это низко, гадко, — заключилъ боксеръ презрительнымъ тономъ.

— Гусь! — воскликнулъ м-ръ Тутсъ, — вы настоящій коршунъ! Ваши чувства злобны и зврски!

— Мои чувства, хозяинъ! Вотъ мои чувства: низости я не стерплю, не снесу, не спущу, и оторву голову самому черту! Было бы вамъ это извстно, м-ръ Тутсъ! Меня знаютъ и въ трактир "Малаго Слона". Гд же знаютъ васъ, м-ръ Тутсъ? Нигд. A почему? Потому, что вы низкій человкъ! Вотъ оно что!

— Послушайте Гусь! — сказалъ м-ръ Тутсъ, — вы гадки въ моихъ глазахъ, и я васъ презираю.

— Ладно, хозяинъ! — отвчалъ Гусь, надвая шляпу. — Вотъ мы стоимъ здсь съ глазу на глазъ. Что же изъ этого? Вы уже обижаете меня не первый разъ. Ну, и чертъ съ вами, пропадай мои труды и врная служба: дайте мн завтра банковый билетъ въ пятьдесятъ фунтовъ и разойдемся съ Богомъ! Я незлопамятенъ.

— Посл ненавистной злобы, которую вы высказали, мн очень пріятно разстаться съ вами на этихъ условіяхъ.

— И баста! Торгъ нашъ конченъ. Съ низкими людьми нашъ братъ не любитъ распространяться. Прощайте, м-ръ Тутсъ! Благодаримъ за хлбъ, за соль!

Съ этими словами онъ хлопнулъ дверью и, размахивая руками, пошелъ въ свою комнату, очень довольный плутовскою сдлкой.

Скоро м-ръ Тутсъ заснулъ спокойнымъ сномъ, и грезилась ему всю ночь счастливая Флоренса, которая, въ свою очередь, думала о м-р Тутс, какъ о лучшемъ своемъ друг въ эту послднюю ночь ея двичьей жизни.

М-ръ Саундсъ, церковный сторожъ, и м-съ Миффъ, смотрительница церковныхъ ложъ, рано прнсутствуютъ на своихъ обычныхъ постахъ въ грандіозной церкви, гд внчался м-ръ Домби. Желтый старый джентльменъ изъ Индіи вступаетъ нынче поутру въ законный бракъ съ молодою леди, и христіанскій людъ ожидаетъ y ограды шесть великолпныхъ каретъ, и м-съ Миффъ повствуетъ съ озабоченнымъ видомъ, что старый желтый джентльменъ мотъ бы, безъ малйшаго убытка, вымостить свою дорогу къ церкви изумрудами и яхонтами. Брачное благословеніе будетъ совершать достопочтенный, сдовласый пасторъ, a вручителемъ невсты будетъ нкто, нарочно прибывшій изъ конной гвардіи, чтобы сдлать джентльмену этотъ экстраординарный подарокъ.

М-съ Миффъ оказываетъ ныншнимъ утромъ большое нетерпніе и страшно негодуетъ на простой народъ. Ея мннія на этотъ счетъ всегда проникнуты необыкновенной строгостью, и она ршительно объявляетъ, что бднякамъ никакъ не слдуетъ жениться; м-съ Миффъ не изучаетъ политической экономіи, и, по ея понятіямъ, вс эти экономисты — препустйшіе люди, и вдобавокъ такіе же еретики, какъ анабаптисты, квакеры и такъ дале.

— Ну къ чему, скажите пожалуйста, эта сволочь хлопочетъ насчетъ женитьбы, — восклицаетъ почтенная смотрительница ложъ, — вы извольте для нихъ суетиться, какъ обыкновенно, a они дарять вамъ шиллинги и пенсы на мсто червонцевъ, да еще ничего потомъ не хотятъ платить за свои мста?