Чтение онлайн

Посл нкотораго размышленія, майоръ ршилъ, что это значитъ западня, сти, ловушка мужа, что миссъ Токсъ роетъ для него яму. — Но вамъ не поймать, сударыня, стараго Джоя! — говорилъ майоръ. — У него, сударыня, каменное сердце, желзная грудь! Старина Джо чертовски лукавъ: вамъ не провести его! — И посл этого заключенія, майоръ Багстокъ ухмылялся во весь день наилюбезнйшимъ образомъ.

Но ни въ этотъ, ни въ другіе дни миссъ Токсъ не обращала никакого вниманія на майора и вовсе не думала о немъ. Случалось, въ былыя времена она будто нечаянно выглядывала изъ своего темнаго окошечка и красня отвчала на поклоны майора; но теперь — увы! — она не подавала отставному любезнику ни малйшей надежды и ршительно не заботилась, смотритъ онъ на нее или нтъ. Въ ея дом произошли также очевидныя перемны. Майоръ, длая наблюденія изъ своей комнаты, замтилъ, что ея жилище приняло какой-то праздничный видъ. Въ одной изъ ея комнатъ появилась новая клтка съ вызолоченными проволоками для старой канарейки, каминъ и столы разукрасились пышными орнаментами изъ разноцвтной бумаги; на окнахъ очутились два-три горшка съ цвтами, и наконецъ сама м-съ Токсъ начала по временамъ поигрывать на фортепьяно, на которомъ, подл гирлянды изъ сладкаго гороху, величественно разложена была музыкальная книга съ копенгагенскими вальсами, списанными рукою самой несравненной хозяйки

Къ довершенію всхъ этихъ перемнъ, миссъ Токсъ начала съ нкотораго времени одваться въ траурное платье съ величайшимъ стараніемъ и съ отмннымъ вкусомъ. Это послднее обстоятельство вывело майора изъ затрудненія, и онъ ршилъ, что его сосдка получила небольшое наслдство и загордилась.

На другой же день посл этого отраднаго ршенія, майоръ, сидя за своимъ завтракомъ, увидль такое страшное и чудное явленіе въ маленькой гостиной миссъ Токсъ, что на нкоторое время онъ отъ изумленія приросъ къ своему стулу. Потомъ, выбжавъ въ ближайшую комнату, онъ воротился съ двухъ-ствольной оперной трубкой, и принялся съ напряженнымъ вниманіемъ наблюдать ужасный предметъ своего изумленія.

— Ребенокъ! ребенокъ!! — вскричалъ майоръ, закрывая трубку, — тысяча противъ одного, что это ребенокъ!

Майоръ никакъ не могъ опомниться. Онъ только свистлъ и пучеглазилъ до такой степени, что глаза его, по-видимому, совсмъ выкатывались изъ орбитъ. День ото дня ребенокъ появлялся все чаще и чаще, два, три, четыре раза въ недлю. Майоръ свистлъ, пыхтлъ и пучеглазилъ. Ko всмъ другимъ явленіямъ на Княгининомъ Лугу былъ онъ совершенно равнодушенъ, точно такъ же какъ и миссъ Токсъ была совершенно равнодушна къ нему самому. Онъ могъ почернть, поблть, пожелтть, побагровть — до всего этого не было ей никакого дла.

Нельзя было не удивляться постоянству, съ какимъ она выходила изъ Княгинина Луга за ребенкомъ и его кормилицей, гуляла съ ними, возвращалась домой и смотрла за всми ихъ движеніями. Усердіе ея простиралось до того, что она сама даже кормила и няньчила младенца, и нердко холодила юную кровь его своею игрою на фортепьяно. Чудныя непостижимыя дла! Въ это же самое время обуяла ее страсть безпрестанно смотрть на какой-то браслетъ, a также страсть по цлымъ часамъ смотрть на луну изъ маленькаго окошка своей комнаты. Но на что бы она ни смотрла, — на солнце, луну, звзды или браслеты, — на майора — увы! — уже никогда боле не смотрла. И бдный майоръ свистлъ, пыхтлъ, пучеглазилъ, дивовался, подсматривалъ, шпіонилъ, и ни изъ чего не могъ вывести никакого положительнаго заключенія.

— Ну, моя милая, вы непремнно овладете сердцемъ моего брата, поздравляю васъ! — сказала однажды м-съ Чиккъ.

М-съ Токсъ поблднла.

— Малютка съ каждымъ днемъ все больше походитъ на отца, — продолжала м-съ Чиккъ.

Миссь Токсъ вмсто отвта взяла на руки маленькаго Павла и расцловала.

— Похожъ ли онъ, моя милая, сколько-нибудь на свою мать, съ которой вамъ не удалось меня познакомить? — спросила миссъ Токсъ.

— Нимало, — отвчала Луиза.

— Она, я думаю, была очень хороша? — пролепетала миссъ Токсъ.

— Ну да, бдная Фанни была интересна, — сказала м-съ Чиккъ посл нкотораго размышленія, — конечно, интересна. Но въ ней не было этой возвышенности, этого величаваго, повелительнаго вида, котораго слдовало бы ожидать отъ жены моего брата, и притомъ она вовсе не имла этой твердости духа, этой силы характера, какая необходима для такого мужа.

Миссъ Токсъ испустила глубокій вздохъ.

— Впрочемъ, она была любезна, — сказала м-съ Чиккъ, — чрезвычайно любезна. И притомъ она была добра, ахъ! — какъ добра была бдная Фанни!

— Ангельчикъ ты мой! милашечка! — вскричала миссъ Токсъ, цлуя маленькаго Павла. Вылитый портретикъ своего папашеньки!

Если бы майоръ зналъ, сколько надеждъ, желаній, плановъ носилось надъ этой младенческой головой, если бы онъ видлъ, какъ роились и парили они въ своихъ разнородныхъ элементахъ надъ измятой шапочкой безсознательнаго маленькаго Павла… впрочемъ, что-жъ такое? майоръ опять бы выпучилъ глаза! Но тогда, по крайней мр, онъ увидлъ бы въ хаотической толп этихъ мечтаній нкоторые живительные лучи, озаряющіе душу миссъ Токсъ, и тогда онъ понялъ бы, какая непобдимая сила влечетъ эту женщину къ торговому дому подъ фирмой: Домби и Сынъ!

Если бы самъ младенецъ, среди глубокой полночи, пробудился отъ сна, и увидлъ, какъ на занавсяхъ его люльки отражаются таинственныя виднія нкоторыхъ думъ, они испугали бы его, эти виднія, и не безъ причины. Но онъ спалъ, невинный младенецъ, спалъ спокойно, вовсе не зная о пріятныхъ мечтаніяхъ миссъ Токсъ, объ изумленіи майора, о преждевременной грусти своей сестры, о важныхъ планахъ и разсчетахъ отца, и даже не подозрвая, что есть на свт клочекъ земли, на которомъ существуетъ Домби и Сынъ.

Подъ вліяніемъ неусыпныхъ и всегда внимательныхъ очей времени, сны Павла постепеино измнялись. Разсвтъ сознанія неотразимо проникалъ въ младенческую душу; ея виднія прояснились: предметы и впечатлнія въ безчисленномъ множеств зароились вокругъ новаго жителя міра, растревожили его покой, и такимъ образомъ наслдникъ знаменитаго дома незамтно перешелъ отъ младенческаго возраста къ дтскому и сдлался говорящимъ, ходящимъ, удивляющимся Домби.

Посл опалы и позорнаго изгнанія Ричардсъ дтскій департаментъ, въ хозяйственномъ министерств м-ра Домби, поступилъ въ завдываніе временнаго комитета, котораго главными членами, разумется, назначены были м-съ Чиккъ и миссъ Токсъ. Эти особы съ такимъ изумительнымъ усердіемъ принялись за исправленіе своихъ новыхъ должностей, что майоръ Багстокъ съ каждымъ днемъ долженъ былъ убждаться въ своей ршительной опал, между тмъ какъ м-ръ Чиккъ, лишенный домашняго надзора, очертя голову бросился въ большой свтъ, обдалъ въ клубахъ и кофейныхъ домахъ, два-три раза курилъ трубку наперекоръ строжайшему запрещенію своей сожительницы, разъзжалъ по театрамъ, и словомъ, какъ выразилась однажды м-съ Чиккъ, безсовстно ослабилъ вс общественныя узы и нравственныя обязательства.