Чтение онлайн

Вот чтобы этого не случилось, Корн, отправил личного слугу в земли соседей. А именно в деревню Сыпь, за жрецом-настоятелем расположенного там небольшого прихода, где ведутся службы во славу бога Изнера - покровителя ремесел и законов. Только его жрецы могли совершить обряд совершеннолетия раньше назначенного срока. Подобные прецеденты в истории изредка случались. В основном, когда ждать дня рождения оставалось недолго и существует угроза потерять имущество в пользу посторонних заинтересованных лиц. В этом случае жрецы Изнера не отказывали в просьбе. Случай с младшим Ласконом, как раз подходящий.

После свершения обряда уже взрослого Грава можно будет смело обвинить в сговоре с мутантами, благо свидетелей его встреч достаточно. Многие еще помнят что случилось, когда владетели в последний раз имели дело с отродьями из-за реки, поэтому роптать сильно не станут, когда Капитан Лазго вызовет мальчишку на поединок чести и прикончит.

После его смерти все вопросы решит золото. За годы удалось скопить больше тысячи корон. Этой суммы вполне достаточно, чтобы откупиться от притязаний Маргрона, и заткнуть рот баронам помельче. Все признают его права на бесхозное, нищее владение. И когда это случится, возникнет новая династия баронов пограничья, родоначальником которой станет он - Корн Вардон.

– Корн, ты чего застыл?
– Лазго беспардонно толкнул управляющего в плечо.
– Ты подсыпал отраву?

– О боги! Сказал же - не здесь.

– Так как?
– не унимался капитан.

– Все сделано. Осталось подождать утра, - ответил Корн.
– Лучше идите к своим солдафонам. Ваши метания не ко времени.
– Управляющий развернулся и направился к себе в кабинет. Лазго умудрился парой глупых вопросов испортить настроение и всколыхнуть тщательно спрятанное чувство тревоги.

– Болван, - пробормотал Корн, открывая ключом дверь. Он подошел к столу, выдвинул верхний ящик и достал изящную серебряную флягу, наполненную вином. Сделав изрядный глоток, наконец, смог успокоиться.

Грав.

Дед лежал пластом и тяжело дышал. Ронда суетилась около него и не знала куда приложить заботу, то подушку поправит, то одеяло. По ее глазам было видно, она страдает вместе с господином. Наверное, любила старика и, скорее всего по молодости делила с ним постель. Ну да это их личное дело. Еще было слышно, как Корнис распекает в углу знахарку, лечившую барона настоями из трав, и обзывает шарлатанкой. Забавно. Мир другой, а отношение к гомеопатии, как и у нас. Официальная медицина, вроде не признает ее за науку, но Минздрав выдает лицензии на открытие гомеопатических аптек и предприятий. Парадокс.

Вообще, как такое могло случиться? Уезжал, все было в порядке. И тут на тебе... Слуги говорят, дед часто в последние дни поднимался на стены и подолгу стоял, вглядывался в даль, не обращая внимания на сырой и сильный ветер. Никто не мог заставить его спуститься. И вот результат.

Сильный кашель сотряс изнеможенное болезнью тело, заставил проснуться. Барон открыл глаза и поводил взглядом по комнате, пока не увидел меня. Он улыбнулся одними уголками губ и хрипло попросил:

– Подойди внук.

– Только недолго, - тут же влез Корнис.

– Это мне решать, лекарь, - немного резко сказал барон и снова закашлялся.

Корнис проглотил обиду и начал водить руками над грудью больного. Я отметил, краем сознания, что чувствую исходящее от его ладоней тепло. Состояние хозяина замка на глазах улучшалось. Кожа приняла здоровый оттенок, прошла отдышка, а в глазах зажегся такой знакомый огонь.

– Спасибо, - поблагодарил мага старший Ласкон.
– Сейчас выйдете все. Мне нужно поговорить с Гравом.

– Только недолго, - повторил Корнис и вместе с Рондой и знахаркой вышел в коридор.

Когда дверь за ними закрылась мой "неродной родственник" спросил:

– Удачно съездил?

– Нормально, - ответил я, а сам в очередной раз подумал - рассказывать ему про мутантов или нет? Но барон все решил за меня.

– Что обещали тебе измененные?

Сначала разум отметил, что дед произнес "измененные", а не "мутанты". А когда дошел смысл вопроса, холодок пробежал по спине. Как он узнал? И тут же понял. Амулет. Я взял его пальцами правой руки и спрятал под одежду. Когда деревяшка вылезла? Ума не приложу. Но может так даже лучше.

Помня, что утомлять стрика речами не следует, вкратце поведал о переговорах с Бореолом. О сделанных выводах и мерах, которые собираюсь в связи с открывшимися обстоятельствами предпринять. Не обмолвился только об истинном своем происхождении, что вполне естественно.

– Так что дела наши незавидные, - закончил рассказывать и вопросительно уставился на старшего Ласкона.

– Печально мне, что оставляю тебя в столь трудный час, - хрипло начал барон, после некоторого раздумья.

– А вот помирать не надо. Тебе еще жить да жить.

– Это только богам ведомо, но не перебивай... Раз поделился властью, то обратно пути нет. Ты все верно сделал. Единственный совет дам... Проси с Рысей больше уступок, но не переступай черту, иначе решат, что ты помеха их планам и уничтожат. И еще...
– дед закашлялся.

– Что?
– не удержался я и нагнулся ниже, чтобы не упустить ни слова.

– Там в каминной трубе, ближе к правому углу, - барон взглядом показал где, и я поспешил к указанному месту. Пригнулся слегка и зашарил рукой по кирпичной кладке внутри трубы. Испачкаюсь, ну да ладно. Наконец нащупал выемку, из которой достал прямоугольный предмет. Вытерев с него сажу, с недоумением рассмотрел на ладони десятисантиметровый плоский кусок полированного камня, может даже мрамора. На каждой стороне вырезаны незнакомые руны, но это вполне нормально. В смысле, что руны незнакомы. Я еще не настолько освоился, чтобы разбираться в них.

– Что это?
– с вопросом протянул находку деду.

– Ключ.

Я молчал, ожидая продолжение, и оно последовало:

– Это от потайной комнаты. Замаскированная дверь в той стене, - Ласкон-страший дрожащей рукой указал направление, - Там много чего. Документы на земли, редкие книги, немного ценностей, артефакты. В общем, увидишь. Они тебе пригодятся.

Барон снова закашлялся и никак не мог остановиться. Видя, что дело плохо я кликнул Корниса и Ронду. Они моментально ворвались внутрь, будто только и ждали вызова. Лекарь что-то дал выпить барону и начал опять водить над его телом руками, при этом умудрялся осуждающе на меня смотреть.