Чтение онлайн

Сестра заговорщически сказала:

– И меня тоже хотят убить, ведь я папина преемница. Хорошо, ты здесь. Миша, ты поможешь найти убийцу? Иначе я буду следующей.

Ловите мою крышу! Громко шифером шурша... Но Аньча выглядела столь напуганной, что я чуть было не прониклась.

А женщины всё не унимались, вереща на всю залу. Баба-яга даже бросила вязанье и теперь целилась в Свету спицей, как чемпионка по фехтованию. При этом приговаривала 'Ведьма!', а рыжая чертовка, тараня противниц зелёными глазами, спокойно отвечала, что как раз от бабули она всему (интересно, чему?) научилась - когда та ещё была при своём уме. Дворецкий дежурил в сторонке, готовый разнять собачившихся дамочек. Аньча тоже присоединилась к чумовой компашке, выведывая у Светочки, где та пропадала, на что 'ведьма' продемонстрировала причёску и букет пакетов.

Разобраться, что ли, в этой чертовщине. Не мог же папаша испустить дух по причине колдовства. Хуже не сделаю. Во что свято верую.

Я окинула взглядом оставшуюся за столом блондинку в атласной сорочке - в чём спала, в том и пришла? Кукольные ресницы мешали разглядеть, спит она или нет, но вот милашка распахнула глаза - один голубой, другой карий, два весёлых глаза, - зевнула, как на приёме у стоматолога, и помахала мне рукой.

– Я пришла к тебе с приветом, - пробубнила она и переключилась на Барби в кружевном платье, - рассказать, что солнце встало...
– Вытерла кукле рот салфеткой, приговаривая: - Умница! Ты должна хорошо кушать, моя маленькая помощница.

Блонди тоже встала, не хуже солнца. Качнулась над горизонтом. И рухнула без чувств на чёрно-белый кафель, неловко подвернув левую руку: солнышко закатилось.

*

Дворецкий, а по совместительству 'управляющий кладбищенскими делами' (чёрт побери, а отец похоже был колдуном-мафиози, имея в распоряжении пять гектаров кладбища), помог перенести Пупси (так звали блонди) в спальню на втором этаже, где мы с Аньчей уложили её светлую голову на подушку в форме сердца. Я хлопнула девушку по щеке, но та не обратила внимания.

– Я пойду, - сказал дворецкий-могильщик.
– Эти женщины кого угодно в могилу сведут, а мне ещё гроб сколачивать. Найти бы запасной молоток.

– Иди, Марио, я скоро, - отозвалась Аньча, суетясь по комнате. Розовое было повсюду: занавески, орхидеи на окнах, даже швейная машинка, как игрушечная. Не хватало розовых очков.

– Что ищешь?
– спросила я, когда дворецкий ушёл.

– Любимое одеяло Пупси, нужно укрыть её.

– Оно?
– Я указала на розовый плед возле гигантского кукольного дома.

Аньча улыбнулась и заботливо укутала малышку.

– С остальными понятно, - сказала я, - а Пупси кто? Ещё одна дочка?

– Любовница. Папа ни одной симпатичной юбчонки не пропускал. А рыжие и вовсе шли на ура.
– Сестра глянула на мои волосы.
– Ой, прости. После страшной аварии папа буквально поставил Пупси на ноги, а ума не пришил. Так и прижилась.

– Выходит, контуженная?
– Или блажная.

– Да, чудит порой, стишки рассказывает, но добрая душа. Папа баловал её как ребёнка, покупал всякие забавные вещицы.
– Аньча обвела комнату рукой.

Пупси задёргалась, будто словила кошмарик.

– ...любовь... любовь... смерть...
– зашевелились пухлые губки.

Аньча шлёпнула девушку по лицу отнюдь не так нежно, как я, и та моментально очнулась.

– Что со мной? Где Дем Демыч?

– По-прежнему мёртв, - ответила Аньча.

Пупси тряхнула головой и привстала, но громко заохала.

– Рука... как больно.

– Пальцами пошевелить можешь?
– спросила я, и девушка чуть выпрямила ладонь. Большой палец опух.

– Принесу на всякий случай льда.
– Сестрица скрылась за дверью.

– Часто у тебя кошмары?
– спросила я.

Пупси захныкала.

– После той аварии... Дем Демыч выходил меня. Он волшебник! Я ему по гроб жизни благодарна.

По моей просьбе Пупси поведала, что ночью ей совсем не спалось. Накануне они мило попили чай с Аньчей и Светой, после чего девушки удалились надувать шарики, а нашу блонди, как блошку, выловила в коридоре Лера Холера, отчитав за плохую уборку. И впрямь мачеха. Только в этом дурдоме золушками выступали любовницы.

– Она злыдня! 'Эй, Чупа-Пупс, - говорит, - забери-ка эти вещи. Заштопать, перешить, где нет пуговиц - исправить'. И вручила мне целую гору одежды. Еле унесла.
– Губы блонди надулись вместо воздушных шариков.

– А со Светой вы разве дружите? Она ведь ещё та стерва, - сказала я.

– Что ты, Света хорошая. Дем Демыч её так любит! Она вкусно готовит! Все на неё почему-то набросились, а она ведь в положении. Ой! Только никому не говори. Это огромный секрет. Зачем я сказала, она теперь убьёт меня...

С Аньчей они тоже дружили не разлей вода. 'Хорошая девочка', 'тебе так повезло, что вы сёстры!'. 'А какая умница!'

– Она хочет стать такой, как отец! Всё время учится, много читает, выводит буковки, пока я убираю в библиотеке, а иногда приходит ко мне со своими скучными книжками. Ой, а знаешь, моя девочка тоже любит книжки.
– Пупси взяла в руки куклу Барби.
– На днях эта озорница потерялась, и я нашла её в библиотеке, где она читала одну полезную...
– Блонди закашлялась, а я сделала контрольный выстрел:

– А сегодня ночью ты была у отца?

– Нет...
– тряхнула она головой.
– Ой, у тебя глаз отвалился!

Я осторожно потянулась к лицу.

– У мышонка.

Пупси ткнула ноготком мне в грудь. Я посмотрела, и правда: летучий мыш заделался в пираты.

Блонди воспрянула духом и убежала к шкафу, а я просканировала комнату, забитую мягкими пылесборниками. В домике для Барби проживала целая ватага кукол, правда одна не из той оперы: тряпичная, с воткнутой в волосы булавкой.