Чтение онлайн

– Хозяина, хозяина моего сыскать надо, куды его доктора запрятали? Посоветоваться с ним надо. Да и видеть его хочу… Скучаю, мочи нет! Поможешь старику, Сатирушка? – произнёс Афоня уже совсем другим, по-старчески жалобным голосом.

Сатир ухмыльнулся, поскрёб в затылке и энергично кивнул.

– А пока, может, ещё чаю? – домовой сделал широкий жест рукой в сторону кухни.

– Спасибо, не откажусь, почтенный Анаси! – ответил сатир с улыбочкой и бодро поскакал на кухню. Спустя всего секунду, оттуда донеслись сочный хруст и довольное чавкание. Афанасий всплеснул руками и поспешил вслед за сорванцом.

– Сатирик, кому сказано было, цветы не трогать! – крикнул домовой. На ходу, схватив со стола скомканное кухонное полотенце, он швырнул им в сатира; рогатый нахал, воспользовавшись тем, что Афанасий замешкался в дверях, успел уже сжевать едва не половину хозяйской герани. Застигнутый «на месте преступления», Сатирик, хихикая и дурачась, легко вскочил на подоконник, оттуда птицей перелетел на стол и начал там весело приплясывать, строя домовому рожи. Афанасий махнул рукой, крякнул, аккуратно повесил полотенце на гвоздик и, отвернувшись, чтобы не видеть «сатирические» кривляния, начал смотреть в окно.

– Ох, и намучаюсь я с этим мальчишкой! – думал домовой. – А с другой стороны, – он обернулся и посмотрел на Сатирика уже тепло, по-отечески, – кто ж воспитает этого рогатого шалопая, если не я? Ничего, попривыкнет малость, глядишь – славным помощником мне будет… А пока отдохну немного. Староват я для таких приключений, ой, староват…

Домовой пошёл в комнату и тихонько включил телевизор. Скоро должен был начаться его любимый детективный сериал. Афоня удобно устроился на диване и приготовился смотреть. Сатир вошёл вслед за ним и развалился рядом, на ковре. Афоня ласково потрепал его по голове и окунулся в сериальный мир погонь, драк и стрельбы.

На следующее утро домовой начал тщательно обдумывать план поиска хозяина. Прежде всего, предстояло узнать, в какой именно больнице мается недугом Андрей Андреевич. Как это сделать? Домовой всё утро бродил по квартире, заложив руки за спину, бормотал что-то себе под нос, пока не вспомнил о Марии Фёдоровне, подруге детства его хозяина. Андрей Андреевич ласково называл её Марусей. Маруся частенько звонила хозяину, и он ей. Месяца два назад они вместе ходили на концерт, а совсем недавно, недели две назад, Мария Фёдоровна заходила к Новосёлову в гости.

«Если кто-то знает, в какой больнице хозяин, – размышлял домовой, – так это Мария Фёдоровна. А телефон… Телефон её новый, помнится, когда меняли номера, лет восемь назад, хозяин написал прямо на обоях, в прихожей. И обои с тех пор ведь не переклеивали!».

Домовой бодро заковылял в прихожую, но остановился на половине дороги.

– Тёща моя – Баба-яга, так я ж читать не умею! Ох, горе, горе…

Домовой присел на край дивана и тихо заплакал. Успокоившись, он высморкался в исполинский клетчатый носовой платок и позвал:

– Сатирик, иди сюды скорей!

Сатир одним прыжком выскочил из кухни.

– Сатирушка, ты часом чтению не обучен? – спросил домовой.

– Читаю… По-эллински. Немнннножжжко… – смущённо проблеял Сатир.

– Нам, может, и надо немножко, да по-русски! Так… – Афоню вдруг осенило. – А ну-ка, тащи вон ту книжку, в синем переплёте. Помнится, много лет назад хозяин читал сказки из этой книги дочке, чтоб быстрее засыпала. Я рядом был, да не показывался, но из-за плеча Андрея Андреевича всё хорошо видел. Так там была картинка одна, очень нам подходящая. Говоришь, сам понять не успел, как тут, в комнате, оказался? Ты давай, давай книжку-то…

Афанасий распахнул томик сказок и стал быстро перебирать страницы.

– Вот она, эта картинка!

На рисунке была изображена лесная школа. Крайне ученого вида сова в очках держала в когтистой лапе указку и что-то вдохновенно объясняла ученикам. На школьной доске были выведены мелом буквы алфавита. За партами сидели лесные зверята и внимательно слушали свою учительницу.

– Она-то точно грамоте обучена! – заявил домовой и ткнул пальцем в лесного педагога. – А ну-ка, зажмурься крепко, Сатирик, будто спишь…

Сатир, с восхищением ребёнка рассматривавший яркие картинки, послушно зажмурился.

– У-ху-ху! – зычно крикнул кто-то совсем рядом. Домовой и сатир раскрыли глаза.

Прямо напротив них, на полу, сидела большая, серая с пестринами, сова, крутила во все стороны головой и удивлённо хлопала большими жёлтыми глазами. Любой натуралист, даже юный, с ходу опознал бы в этой грозной птице бородатую неясыть [2] . На лице у совы были огромные роговые очки. Надо сказать, что очки на живой сове смотрелись ещё более странно, чем на нарисованной.

– Что происходит? Где я? По какому праву вы прерываете мой урок? – возмущённо проухала сова.

Афанасий бросил ещё один взгляд на изменившуюся картинку, где лишившиеся наставника мохнатые ученики уже вовсю прыгали и шалили, и захлопнул книгу.

– Домовой я. Афанасий Мефодьевич. А это – сатир. Уж прости ты нас, совушка – буйная головушка…

– Какая я вам совушка, милейший?! – сова грозно щёлкнула клювом и угрожающе распушила перья. – Извольте называть меня госпожа учительница или хотя бы миссис Стрикс.!

Изрядно смущённый и напуганный домовой сразу залепетал что-то уж совсем дореволюционное:

– Не прогневайся, барыня, большая нужда привела меня и отрока сатира… Без вас не сможем прочитать мы надпись важную. Тёмные мы, грамоте не обучены…

– Хорошо, хорошо… – сова сменила гнев на милость. – Как звать-то вас, милейший?

– Афонькою кличут, барыня… – тут домовой опомнился и чётко произнёс: – Меня зовут Афанасий Мефодьевич.

– Ну что вы, что вы так разволновались… Не надо так. Если мы с вами когда-нибудь подружимся, сможете называть меня просто Стрикси, – совершенно смягчилась сова. – Кстати, Сатир, вы так сказали? Это ведь Россия, я так полагаю? То, что я встретила здесь домового, это, конечно, замечательно и удивительно, но не чересчур. А вот сатир… Наяды, дриады, сам Пан ещё в Россию не переселились? Хо-хо-хо… – засмеялась сова, чрезвычайно довольная своей шуткой.