Чтение онлайн

— Вы сами говорили, что убийца всегда оставляет какие-то следы и что-то уносит с места преступления… Извольте, инспектор. — Лучча подтолкнул факс от парижской полиции.

— Будь любезен, скажи Терезе, чтоб принесла кофе. — Морелли пробежал взглядом бумагу. — Почему сразу не доложили?

— Понятия не имею. — Лучча пожал плечами и вышел.

Факс инспектора Тушанжа касался давешней парижской поездки Эда Листера. Взгляд споткнулся на сообщении, что в среду объект около часа провел в Высшей национальной консерватории, выясняя пригодность своей крестницы к обучению на фортепьянном отделении. Казалось странным, что Листер опустил это посещение из перечня своих визитов в день убийств.

Забыл или пропустил намеренно? На встрече в лондонском офисе он словно бы удивился, услышав, что следов сексуального насилия не обнаружено.

В глазах его что-то промелькнуло.

Секунду подумав, Морелли снял трубку и по номеру, означенному в факсе, позвонил профессору Луке Норбе, который отвечал за прием студентов.

Джелли покосилась на миссис Като, сидевшую рядом на золотистом плетеном стуле, и уловила «тот взгляд». Она сама понимала, что играет отвратительно: пропускает ноты, сбивается с темпа, топчет левую педаль и без всякой экспрессии колошматит по клавишам. Вместо плавности одна хрень.

Окончательно запоров третью часть, она остановилось; о стены подвальной студии билось эхо последних звуков. Да что ж с ней такое?

— Знаю, знаю, знаю… — понурилась Джелли.

Миссис Като — маленькая, усохшая, но все еще эффектная старая дама в длинном атласном платье, серебристые волосы уложены на макушке в подобие раковины — не произнесла ни слова. В этом не было нужды — хватало и взгляда.

Вы способны на большее, дорогая, говорил он.

Хотелось расплакаться. Просто мало занималась, вот и все.

Джелли уже раскаялась, что взялась за пьесу, которую во вторник предстояло исполнить в Центре искусств. Ноктюрн Шопена технически для нее был чересчур сложен. Но Джелли намеренно замахнулась на серьезную вещь, ибо в случае успеха они с учительницей выглядели бы молодцами.

Главным было понравиться миссис Като. Старуха давно твердила, что девушке предначертано блестящее музыкальное будущее, и уговаривала идти на прослушивание к Джуллиарду или в Бруклинскую академию. Но Джелли не вполне доверяла ее пылким восхвалениям и боялась, что в случае провала уже никогда не обретет былую уверенность в себе. Порой она сомневалась, хочет ли посвятить свою жизнь делу, которое требует тебя целиком, почти не оставляя места для чего-нибудь другого.

Музыка, любила повторять учительница, должна заполнять все мысли, чувства и поступки. Через упорные занятия вы обретете столь необходимые порядок и гармонию в мастерстве и жизни. Музыка придаст вам сил, и вы одолеете любую трудность, любое испытание. Но она требует всей вашей жизни либо ничего.

Джелли находила в музыке скорее убежище. Стоило сесть к инструменту, как дневные неприятности мгновенно забывались. Мелодии обволакивали, в их коконе она чувствовала себя надежно укрытой от всякого зла.

Еще был Париж, казавшийся неосуществимой мечтой.

— Сыграйте еще раз, милая, — мягко сказала миссис Като. — Но теперь представьте, что беседуете с тем, кто вам дорог, только не словами, а музыкой. — Она чуть взмахнула унизанной кольцами рукой. — Сыграйте так, будто страстно желаете соединиться с этим человеком. Пусть через музыку он услышит ваше сердце и ощутит свет вашей души.

Что за хренотень?

Славно, что клевая училка не злится, но сейчас вовсе не хотелось слушать ее советы «включить эмоции, играть сочнее и вкладывать в исполнение душу».

— Ведь у вас кто-то есть, юная леди?

Джелли рассмеялась и помотала головой.

— С чего вы взяли?

Ведь не о нем же речь, правда? Эд не считается. После того разговора она удалила его из списка друзей, выкинув из архива их беседы, его фотографию и все напоминания об их виртуальном знакомстве. Пару дней он еще не давал покоя, но теперь уже исчезал из ее мыслей.

— Я ни с кем не встречаюсь, — честно сказала Джелли.

Старуха лишь стрельнула серыми ведьминскими глазами. Кроме уроков музыки, миссис Като давала соседям с Черч-стрит тайные спиритические сеансы, по вторникам занималась хиромантией, а по пятницам (только по предварительной договоренности) гадала на картах Таро.

Иногда ее настройки сбивались.

Блин, который час?.. В восемь пятнадцать встреча с Тачел и компанией. Уже перевалило за семь.

Джелли глубоко вздохнула:

— Простите, миссис Като, мне вправду надо бежать.

Домой не хотелось. Морелли уже позвонил супруге, чтоб не ждала, — дескать, зашивается с бумажной работой. Он знал, что вновь предстоит спать на кушетке. После прошлой ночи спину и сейчас ломило. Но инспектор задержался на службе совсем по иной причине.

Уставившись на телефон, он думал, стоит ли звонить кудеснице Гретхен, чешке-физиотерапевту. Перед ним лежала салфетка из отеля «Сорренто», где внутри отпечатка губ в нежно-розовой помаде был накорябан ее мариенбадский номер.

Весь день Морелли то и дело вспоминал о своей блондинке. Посреди беседы с американским консулом он впал в сладострастные грезы, вспомнив ее пылкость, деликатность и полоску светло-золотистых волос внизу ее упругого живота… тропу к сокровищнищ. Инспектор вздохнул. Пусть Гретхен — всего лишь разовая гастроль, но она славная, что меняет дело.

Когда-то и Мария была славной. Что же случилось?

Морелли оглядел свой крохотный кабинет; Франкобальди уверял, что прежде, когда в здании размещалась психиатрическая клиника, это была палата для буйных. Взгляд инспектора виновато задержался на созвездии семейных фотографий.

Поборов искушение, Морелли запихнул салфетку в карман пиджака. Он включил компьютер, в строке поиска «Гугла» напечатал «рэгтайм» и стукнул по клавише ввода. Выбрав один из сайтов, где перечислялись композиции Скотта Джоплина, он пробежал по списку сочинений и нашел «Фиговый листок» — пьесу из репертуара крестницы Эда Листера, впечатлившую профессора Норбе.

Выделив аудиоопцию, инспектор откинулся в кресле и, сцепив руки на затылке, прислушался к наполнившим комнату фортепьянным синкопам, которые ассоциировались с гангстерскими фильмами о временах «сухого закона».