Чтение онлайн

— Других сообщений от Буревестника не было?

— Нет, больше ничего. — Эд словно замешкался. — Интересно знать, к чему это нас приведет. — Что-то он слишком быстро свернул тему. — Кстати, я в жизни никого не убил.

Кэмпбелл встал и потянулся, разминая спину. Затем подошел к нежившейся на матрасе Кире. Ровное дыхание говорило о том, что она спит. Кэмпбелл нагнулся и потрогал горячее плечо жены.

— Вы уже прочли материал по синестезии, что я послал?

Кира не пошевелилась.

— Глянул. Даже если вы правы и Страж обладает подобным свойством, это вряд ли сузит круг поиска.

— Не спешите. — Кэмпбелл легонько подтолкнул жену. Кира недовольно нахмурилась. Душка, просыпайся. — Значит, вчера я говорил с Клодией Дервент из Йельского университета — в Штатах она ведущий специалист по синестезии. Узнал кое-что интересное. Похоже, синестеты и впрямь чувствуют вкус слова, осязают звук и видят цвет чисел. Это не аналогия и не метафора, они так устроены, понимаете? Предполагается, что у них сохранены дополнительные нервные контакты, с которыми рождаются все, но большинство утрачивают их еще в детстве. Заметьте: чувственные ассоциации синестета не меняются. Иначе говоря, если слово «океан» у него или у нее порождает образ, скажем, букета цветов, так оно и будет всю жизнь. Для того, кто слышит в цвете, каждый звук всегда будет голубым, зеленым и так далее. Это как подпись, старина… ее не подделать.

Кэмпбелл присел на корточки; перед обедом неплохо бы искупаться. В кулере ждали холодные креветки, маринованная курица, салат и бутылка «Шабли».

— Не понимаю, чем это нам поможет.

— Ничем… если не отыскать другие образцы своеобразной подписи. Обычно в соощущении задействованы зрение и слух. Большинство синестетов «видят» слова и числа в цвете и образах. Но в соединении чувств бывают всевозможные перетасовки, и некоторые сочетания просто уникальны. Дервент полагает, что наш малый из категории уникумов.

— Понятно. — Листер недоверчиво хмыкнул. — Она случайно не объяснила, как пришла к такому выводу? Или это всего лишь догадки?

Иногда из него прямо-таки пер надутый болван.

— Больше чем догадки. Я послал профессору Дервент текст этой его «презентации». Вчера она позвонила, чтобы обсудить материал. После ее рассказа я не спал полночи.

Молчание.

— Ну так просветите и меня.

Учитывая малоприятный характер текста, первоначальная настороженность профессора была вполне понятна. Кэмпбелл объяснил, что работает для ОБСН (Отдел борьбы с сетевым насилием) и расследует случай виртуальной агрессии, а потому вся предоставленная ему информация будет считаться строго конфиденциальной.

— Данных, чтобы безоговорочно объявить его синестетом, маловато, — неуверенно начала профессор. — Однако текстовые образцы нельзя счесть аллюзией или метафорой… Фраза «слова в железной шелухе» — это не риторический троп, а скорее знак невропатического нарушения.

Невропатолога заинтересовало вот что: если в мозгу субъекта восприятие действительно перекрещено и одно чувство порождает другое, то он принадлежит к необычной категории синестетов.

— В различных чувственных парах, — продолжила профессор, — бывает так, что зрение порождает осязательный образ, а слух — восприятие цвета, но крайне редки случаи, когда инициатором или откликом другого чувства становится вкус.

Сыщик понял всю важность этой информации.

Исследования показали: доля синестетов — один человек на сто тысяч населения; шанс, что Страж попал в какую-нибудь выборку, весьма относителен, но коли он оставил в Сети столь характерный «отпечаток», то круг поиска, хотя бы теоретически, значительно сужался. За двадцать пять лет сбора данных, сказала Дервент, случаи, когда вкус порождал вторичное чувство цвета и формы, были наперечет.

В картотеке профессора значились всего лишь три «вкусаря»: две женщины и один мужчина. О мужчине она узнала в самом начале своего исследования, когда регистрировала случаи синестезии на северо-востоке Соединенных Штатов. Ее корреспондентом был сельский врач из Норфолка, Коннектикут, — поселка в предгорьях Беркшир, некогда популярного у светской публики курорта.

Что необычно, субъектом был девятилетний мальчик. Дервент никогда с ним не встречалась и получила его данные лишь в 1990 году — через десять лет после того, как врач потерял его из виду.

От волнения у Кэмпбелла пересохло во рту, когда он спросил имя мальчика, но профессор Дервент не могла его сообщить, поскольку исследование проводилось анонимно; однако она не видела причины, которая мешала бы дать координаты доктора Джоэла Стилуэлла из Норфолка.

Возможно, у него сохранились сведения о «вкусаре».

— Когда собираетесь ехать? — помолчав, спросил Эд.

Кэмпбелл чуть отошел, чтобы Кира не слышала его ответа. Она не любила, когда муж внезапно срывался, оставляя ее с Эми. У них уже произошла крепкая стычка на тему «кому сидеть с ребенком», отменившая разговор, который Кэмпбелл хотел провести до отъезда. Он так и не сказал о своем долге.

Оставалось всего пять дней, чтобы найти всю сумму, прежде чем Пердун остановит часы.

— Я забронировал билет на завтрашний рейс, — тихо сказал Кэмпбелл. — В Норфолке буду во второй половине дня.

— Где Эми? — Кира привстала на локтях.

— Позвоните, когда доберетесь.

Кэмпбелл взглянул на маленький бивуак под бело-зеленым зонтом, где секунду назад играла Эми.

Мгновенно взлетевшая волна паники сникла, когда он обрыскал взглядом пляж и разглядел яркое розовое пятнышко, бродившее среди загорелых тел у края залива.

— Собирает ракушки.

Кэмпбелл прикрыл глаза и глубоко вздохнул — надо же так психовать из-за ерунды! Он одарил жену ободряющей ухмылкой — мол, все под контролем! — и побрел к воде.

— У нас не так много времени, — сказал он в телефон. Эд уже разъединился.

приблуда: мне нужно с тобой поговорить озорница: что еще случилось?

оз: только быстрее, я на работе пр: ничего не случилось, просто беспокоился… все ли у тебя хорошо оз: все нормально, что еще?

пр: вижу, я некстати оз: тебе тяжело, эд?

пр: лишь оттого, что мы говорим первый раз за неделю оз: нам вообще не надо разговаривать… и прошло два дня пр: не волнуйся, я не стану давить на тебя оз: как же не волноваться, мистер