Чтение онлайн

— Я все время в бегах. А мобильный пришлось выключить.

— Мои шпионы донесли, что вы были в опере.

Я не стал его поправлять. Все еще обитая в другом мире, я не был расположен к добродушно-учтивым подколкам Морелли.

— Андреа, здесь уже ночь. Мне нужно немного поспать. Чем могу служить?

— У нас есть подозреваемый. — Инспектор многозначительно откашлялся. — Откройте приложение в моем письме. Сейчас можете взглянуть?

Я положил трубку и прошел к столу; включив компьютер, открыл послание Морелли. Пока загружался графический файл, я перенес ноутбук на кровать.

— Знаете этого человека? — спросил инспектор.

Я никогда не видел мужчину с поясного портрета, выполненного тушью, — во всяком случае, таким было первое впечатление.

— Где вы его нашли? — Сердце мое застучало, когда я разглядел скрупулезную проработку деталей, уже знакомую по рисункам Софи.

— В квартире Сам Меткаф, в ванной, на обратной стороне дверцы шкафчика для лекарств. — Голос Морелли полнился самодовольством. — Наверное, его спрятала ваша дочь.

Страница, вырванная из альбома.

— Я не узнаю его, — сказал я, рассматривая портрет. — Думаете, это тот, кто ее убил? Значит, Софи нарисовала своего убийцу?

Инспектор не ответил.

Я пристальнее вгляделся в экран. Бюст римлянина, вроде модели из художественной студии, только в рубашке от Ральфа Лорена. На нагрудном кармане маленькая эмблема игрока в поло. Впечатление размытое, но зловещее, — несомненно, Софи этого и добивалась. Видимо, она делала набросок по памяти (вряд ли объект позировал или дал себя сфотографировать), будто составляла фоторобот. Она знала.

Я почувствовал гордость за нее и вместе с тем опустошение.

Симпатичное лицо на портрете было из тех, что мгновенно забываются. Но я хотел запечатлеть в памяти каждую ненавистную черту.

— Мы пытались связаться с ее наставником Бейли Грантом, — сказал Морелли. — Он сейчас в Тунисе, найти его невозможно. Я надеялся, вы что-нибудь скажете…

— Да, это ее рука, — нетерпеливо перебил я. — Если б вы сразу отработали линию Сам Меткаф… — Я осекся. Злиться бессмысленно. — Вы сказали, есть подозреваемый?

— Рисунок вашей дочери вывел на человека, с которым очень хотелось бы поговорить… Uno secondo [106] — Фоном заверещал громкоговоритель, донесший обрывки итальянской речи. — Извините, синьор Листер, наконец-то объявили мой рейс. Имя «Дэвид Малле» вам что-нибудь говорит?

— Малле? Нет.

— В ночь убийства вашей дочери он числился постояльцем пансиона неподалеку от Сан-Миниато. Хозяйка опознала его по рисунку. Он прожил у нее несколько недель, вел себя очень тихо и замкнуто, сказал, что занимается исследованиями; она решила — пишет книгу.

Я ошеломленно молчал.

— Хозяйка абсолютно уверена, что не ошиблась, — продолжал Морелли. — Он американец, живет или жил в Париже. Может быть, это ложный след или просто совпадение, но любопытен адрес Дэвида Малле: улица Мабийон, двадцать. Кажется, это в двух шагах от вашего офиса.

— И что это значит, черт возьми?

— Не знаю. Но советую проявить осторожность. Через пару часов я буду в Париже. Я уже попросил сюрте кое-что проверить. Когда вы вернетесь в Лондон?

— Может быть… завтра.

— Надеюсь, к тому времени будут новости.

От Лоры на голосовой почте ничего не было, что меня ничуть не удивило: она ненавидела оставлять сообщения и, конечно же, не придала значения словам Морелли. Все-таки могла бы сообразить, что дело важное, подумал я.

Кэмпбелл Армур звонил дважды: в 5.47 вечера известил, что не поспевает на встречу, и в 10.38 оставил сообщение, что нужно срочно поговорить.

Было начало второго. Я машинально набрал оставленный им номер. Никто не ответил. Прошло пять гудков, включился автоответчик, и на пленке я узнал собственный голос. Я звонил в дом Лориной бабки. Я проверил номер — все верно. Ерунда какая-то.

Насчет Алисы я не волновался. Я знал, что так поздно она не ответит — в десять старуха уже отправлялась в постель. Но непонятно, что сыщик делал в ее доме? Какого черта он туда поперся? Как узнал номер и адрес?

Наверное, тут все же какая-то ошибка. Я позвонил Кэмпбеллу на мобильный, затем набрал его домашний номер в Тампе и оставил сообщение.

Потом смешал большую порцию скотча с содовой, выпил и налил еще.

Наверное, рисунок Софи, который позволил так быстро определить подозреваемого, должен был меня воодушевить, но он вселил уныние и тревогу. Я не знал, как истолковать факт, что Страж соседствовал с моим парижским офисом. Было гадко от мысли, что я мог видеть его на улице, не зная, кто он такой.

И я не мог не думать о Джелене.

На руках, лице и одежде я чувствовал ее духи. Помнил вкус ее губ и тепло ее кожи. Я все время вспоминал тот миг за ужином, когда она призналась, что отвечает мне взаимностью. Может, я ошибаюсь, но она явно не хотела, чтобы я уходил. Я силком утащил себя от ее дома. Я сознавал, что должен поступить правильно и сделать так, как будет лучше для нее. Еще немного, и я бы вернулся и позвонил в ее дверь.

Со стаканом я перебрался к столу, чтобы лучше рассмотреть портрет «Дэвида Малле». Я старался представить, как он выглядит в разной одежде, в разной обстановке. Потом вывел на экран фотографии родителей Эрнеста Ситона, выглядывая родовое сходство. В безликом незнакомце я не находил ничего от Гэри и Джун, однако что-то в нем было не так.

Вдруг показалось, что недавно я мельком видел это лицо; возможно, нынче вечером, здесь, в Нью-Йорке.

На задворках памяти застряло какое-то смутное впечатление, свербившее, точно недосягаемая болячка. Но если это произошло вечером, когда я был с Джелли, то она могла заметить нечто, ускользнувшее от меня. Я набрал номер ее мобильника.

Подъем, дружок, к нам гости.

Страж встал. Из-за угла вывернула не особо молодая мамаша, которая толкала перед собой детскую коляску и за руку тащила малыша лет четырех. Чего это в такое время она с детьми слоняется по улицам? Ладно, ему дела нет. Надев дружелюбную улыбку, Страж ринулся к даме.