Чтение онлайн

— Рубен, брат Балмонко, прибыл к генералу и вступил в ряды карлистов после того, как внес деньги, вырученные им за имения маркиза де лас Исагаса! Сумма эта пока передана начальнику Памплоны.

— О беглецах известно что-нибудь в лагере карлистов?

— Известно, принципе, но ни Балмонко, ни Бартоло Арко не были узнаны! Никто из карлистов не подозревает, что именно их разыскивает правительство!

Оба человека в масках свернули на пустую широкую улицу, где находился дворец графа Кортециллы. Прегонеро, боясь, что они заметят преследование в этом безлюдном месте, несколько отстал, не теряя, впрочем, их из виду.

— Относительно убийства начальника Толедо, — сказал принципе, — я решаю так: Изидор Тристани, виновник его, должен быть также застрелен сзади!

— Тристани уже несколько дней нет в лагере генерала. Генерал сам просил, чтобы его перевели от него.

— Это была очень разумная мера предосторожности, — отвечал принципе. — Где же он теперь?

— Его сделали главным смотрителем в замке Глориозо. В этом замке, по слухам, находится графиня Инес Кортецилла, и он стережет ее!

— Стало быть, он назначен ее тюремщиком?

— Не будет ли какого-нибудь приказания относительно графини Инес, принципе? — спросил Иоакимо Ормис.

— Вы предлагаете это потому, что она дочь графа Кортециллы, но я должен вам сказать, что граф Кортецилла и глава братства Гардунии, хотя и соединены в моем лице, но в делах это два разных человека, не имеющих между собой ничего общего. Принципе не имеет дочери, и семейные дела графа Кортециллы его не касаются — их решает сам граф Кортецилла! В это время они подошли ко дворцу.

— Итак, относительно Изидора Тристани вы слышали мое решение, — сказал принципе, — он должен пасть от руки меткого стрелка, одного из братьев Гардунии!

— И выстрел должен быть сделан сзади!

— Точно так же, как был убит начальник Толедо. Не более как через полмесяца его должно настигнуть возмездие, пусть он и находится в замке Глориозо.

— Я сам исполню ваше приказание, принципе. С разрешения генерала я немедленно отправлюсь из лагеря в пиренейский замок.

— Об исполнении этого приказания сейчас же меня уведомить.

— А насчет бумаг, похищенных им, что прикажет принципе?

— Если будет возможно, отобрать их у него.

— Других приказаний не будет, принципе?

— Никаких, капитан, можете отправляться. Кланяйтесь от меня генералу!

При этих словах они расстались. Капитан Ормис поспешно удалился, а граф Кортецилла вошел в галерею своего дворца и скоро исчез в ней.

— Ого! — проворчал прегонеро. — Что это значит? И тут опять замешан дворец графа Кортециллы? Кажется, я напал на след какой-то тайны!

Он вернулся назад и скоро опять очутился на шумных, людных улицах, где по случаю карнавала царила страшная суета. Но хотя и праздновался в Мадриде традиционный карнавал с балами, маскарадными костюмами, разными шутками и проделками, однако тяжелые времена наложили свой отпечаток на все — карнавал утратил свой беззаботный, веселый характер.

По приказанию доньи Бланки Амаранта была уведена из лагеря с завязанными глазами. На довольно большом расстоянии от него, на одной из дорог, ведущих к северу, проводник оставил ее и, сняв повязку с ее глаз, поспешно удалился. Долго стояла она в глубоком раздумье, не зная, что делать, куда идти. Беспокойство за Инес переполняло ее.

Инес — пленница принцессы, что теперь будет? Амаранта предчувствовала, что ее ждут страшные несчастья, иначе зачем донья Бланка разлучила Инес с ней и с патером! И где теперь Антонио? Что ей теперь делать, что предпринять?

Все эти вопросы кружились в голове Амаранты, вызывая беспокойство и тревогу, пока она стояла одна на пустынной дороге.

Искать Антонио? Или попытаться вырвать бедную Инес из рук предводительницы карлистов, этой ужасной женщины?

Какой-то внутренний голос, какая-то невидимая сила влекли ее на север, туда, где стоял со своим лагерем дон Карлос! Она не отдавала себе отчета, зачем пойдет туда, что ей там предстоит, она шла, подчиняясь невидимой силе, толкавшей ее, шла, как будто ей не было другой дороги, кроме как идти к изменнику и предателю, который, не задумываясь, бросился на нее с кинжалом; внутренний голос нашептывал ей: предстань перед ним как воплощенный укор совести, чтобы отвратить его от кровавого пути, по которому он идет!

Следуя этому влечению, она шла, утешаясь надеждой, что, может быть, она встретит там великодушного патера Антонио и тогда с ним вместе найдет способ освободить Инес.

Бесстрашно шла она по дороге, рядом с которой повсюду блуждали карлисты, искавшие, где бы что украсть, и не щадившие никого. Неутомимо продолжала она свой путь в последующие дни, продвигаясь все дальше и дальше на север и проводя ночи то в лесной чаще, то в каком-нибудь гостеприимном селении.

Раз вечером, идя по уединенной дороге, они увидела перед собой богатую гостиницу. Подойдя к ней ближе и убедившись, что она занята не карлистами, а несколькими проезжими семействами, вероятно убегавшими от них, она решила остановиться в ней на ночь и отдохнуть. Нужда не только делает людей находчивыми, но также смелыми и самостоятельными; так и Амаранта, нуждаясь в отдыхе и в пристанище на ночь, вошла без всякой робости и застенчивости в роскошную гостиницу и потребовала себе маленькую комнату.

Хотя молодая девушка, путешествующая одна, не внушает большого уважения и доверия содержателям гостиниц, но манеры и наружность Амаранты были полны достоинства и так располагали к ней, что хозяйка, к которой она обратилась, тут же изъявила готовность помочь и отвела молодую путешественницу в маленькую уютную комнатку, расположенную наверху, где была приготовлена мягкая постель.

Амаранта заказала себе ужин и фрукты. Ей было немедленно подано и то и другое; отужинав, она расплатилась сразу и за ужин, и за ночлег, рассчитывая отправиться на другой день рано утром. Оставшись одна, она сразу же начала укладываться спать, хотя внизу еще шумели отъезжавшие и приезжавшие путешественники. Гостиница эта была всегда очень оживлена, так как она стояла у дороги, ведущей к горному перевалу, который путешественники предпочитали прочим дорогам через горы. Амаранта скоро заснула, но не более чем через час была разбужена громким щелканьем бича и криками, раздавшимися вдруг у подъезда.

Она вскочила с постели и стала прислушиваться.

Хозяева гостиницы легли, по-видимому, спать, и двери были заперты. Вновь прибывшие путешественники стучали в двери и громко кричали, чтобы им отворили.

Амаранта успокоилась и снова легла, желая поскорей заснуть. Но вдруг внизу послышался звук знакомого ей голоса, и она вскочила как от удара, голос этот почему-то вызвал в ней ужас, как будто она услышала рычание льва.

— Мы не остановимся здесь, — вскричал этот голос, — мы поедем дальше, подайте только чего-нибудь поесть и попить сеньоре, которая там, в карете.