Чтение онлайн

Кобыла уверенно несла его вперёд, и теперь Донал мог отдышаться, пораскинуть мозгами и решить, что делать. Однако вскоре он понял, что не сможет ничего придумать, пока не узнает, что случилось, — а насчёт этого в голове у него роились самые мрачные предположения. Страх только подстёгивал его воображение, перед его глазами кружились сотни самых жутких возможностей, и он изумлялся, что не подумал о них раньше. Если бы до отъезда он мог представить себе нечто подобное, то ни за что не оставил бы Арктуру одну! Ведь лорд Морвен, человек с разъеденной душой и совестью, не остановится ни перед чем ради того, чтобы раздобыть для сына родовой замок, и его не удержит никакой закон, никакие нравственные устои! А вдруг он решит отравить племянницу, задушить её во сне или убить каким–нибудь иным, самым безопасным в его глазах способом? Донал тут же вспомнил печальный рассказ миссис Брукс о том, как жестоко граф обходился со своей несчастной женой. Нет, жить рядом с человеком, который давно перестал ощущать разницу между добром и злом и уже почти не чувствует границы между явью и сном, пожалуй, не менее опасно, чем с бесом, вырвавшимся из преисподней!

Наверное, Донал горько упрекал бы себя в том, что вообще решил поехать в Глашгар, не будь он так твёрдо уверен, что принял это решение не по своей воле. Нет, если бы Бог желал для всех них чего–то лучшего, Он непременно показал бы это Своему сыну! Однако теперь Донал знал, что будет действовать безо всяких церемоний по отношению к лорду Морвену и сделает всё, что сочтёт нужным, каким бы странным это ни показалось со стороны.

Если ему не удастся найти леди Арктуру, он обратится за помощью к адвокатам, расскажет им всё, что знает, и попросит выдать ему разрешение обыскать всё имение до последнего угла. Он боялся даже думать о том, чем встретит его старый замок, но решил, что не станет верить ни единому слову, пока не увидит леди Арктуру собственными глазами и не услышит из её собственных уст, что с нею всё в порядке. Но ведь если у неё всё хорошо, мама не стала бы посылать его к ней на помощь! Наверное, он поймёт, как действовать, когда доберётся до места. Если же всё обернётся против него… Как там сказал Филипп Сидней? «По отношению к себе у человека одна обязанность: поступать мудро, и потому случайности способны поколебать лишь того, кто полагается на волю случая». Так что если все его попытки одна за другой закончатся неудачей, — что ж… «Конец всему полагает Господь, какими бы неотёсанными ни были все наши усилия». Поэтому Донал продолжал скакать вперёд, но при этом заботливо следил, чтобы кобыла не выбилась из сил и чтобы излишняя поспешность не лишила его драгоценного времени.

Он останавливался лишь трижды, чтобы дать животному отдохнуть от постоянных спусков и подъёмов по крутым холмам. Лошадь была сильная, крепкая и послушная, так что к тому времени, когда рассветное солнце поднялось вверх по небосклону и встало в зените, они успели проделать чуть ли не полпути и оказались на широкой ровной дороге, которая в вечеру должна была привести их прямо в замок. Однако лошадь заметно устала — и неудивительно, ведь за десять–двенадцать часов она проделала чуть ли не дневной путь. Донал то и дело спрыгивал с седла и шагал пешком, чтобы кобыла немного передохнула и потом скакала чуточку быстрее. Он утешал себя мыслью о том, что на верном пути медлить ничуть не менее важно, чем торопиться, потому что самое главное — не в том, чтобы прибежать как можно быстрее, а в том, чтобы прийти как раз вовремя. Кто знает? Вдруг, появившись на час раньше, он навлечёт на леди Арктуру беду много хуже той, что разразилась бы из–за его опоздания? Нет, лучше он приедет как раз в нужный срок, назначенный Тем, Чьи пути — вовсе не наши пути, но неизмеримо лучше.

Солнце село, на небо высыпали звёзды, и наступили долгие сумерки. Темнота понемногу сгущалась, и вскоре Донал заметил, что небо над ним затуманилось, заволоклось тучами, звёзды исчезли и в воздухе запахло приближающимся дождём. День был жарким и душным, и Донал с благодарной радостью подумал о живительных каплях. Неожиданно сверкнула молния, и вслед за ней темнота раскатилась гулким громом. Гроза подходила всё ближе, но его лошадь, несмотря на весь её молодой пыл, слишком устала, чтобы пугаться. Дождь освежил их обоих, они приободрились и немного прибавили ходу. Но когда они добрались до того места, откуда Донал при свете дня уже мог бы разглядеть очертания замка, вокруг была непроглядная ночь, и унявшаяся на время гроза, принялась бушевать с новой силой.

Въехав в город, Донал подскакал ко двору гостиницы «Герб лорда Морвена» и, отыскав заспанного конюха, передал ему поводья: в замке ему будет легче без лошади. Он уже повернулся было, чтобы идти, как вдруг в дверях появился хозяин.

— Вот уж вас–то мы никак не ждали увидеть, сэр, — позёвывая, сказал он.

— Почему? — спросил Донал.

— Да так… Думали, в замке всё лето никого не будет. Мальчика–то вы с собой взяли, да и граф почти сразу же уехал.

— И куда? — полюбопытствовал Донал.

— А вы что, сэр, сами не знаете? Вам не сообщили?

— Нет.

— Странно… Ведь в замке вообще никого не осталось! Сначала отбыл его светлость лорд Форг, потом сам граф с леди Арктурой, а за ними и экономка. У неё, говорят, мать при смерти. А ещё поговаривают, что скоро молодые того… поженятся. Даже приказали старый особняк отделать, потому как жить в замке лорд Форг больше не желает. Только странно, что вам ничего об этом не написали.

Донал стоял, как пригвождённый, выслушивая страшные новости. Наверное, Арктура писала ему, но её письмо почему–то не дошло. На мгновение ему показалось, что земля уходит у него из–под ног.

— Сбегаю–ка я в замок и посмотрю сам, как там что, — сказал он наконец. — А вы позаботьтесь, пожалуйста, о моей лошади, хорошо?

— Да я же вам говорю, сэр, что в замке никого нет! — нетерпеливо возразил хозяин. — Всё равно там пусто! Ни души не осталось, кроме старой Бетти Лобен, а она, почитай, так оглохла, что и трубного зова в Судный день не услышит! А уж разбойников да грабителей так страшится, что не успеет стемнеть, она сразу в кровать. Да ещё и с головой закроется, чтобы ничего не видеть и не слышать. Правда, что от этого проку, не пойму.

— Значит, вы думаете, что идти туда без толку?

— Ага, — утвердительно кивнул хозяин.

— Тогда соберите мне поужинать, а я пока посмотрю, как там моя лошадка.

Донал пошёл на конюшню, убедился, что кобылу расседлали и задали ей корма, а потом не раздумывая развернулся и стремительно зашагал вверх по холму.

Нет, тут явно что–то нечисто! Но что? Если всё и правда окажется так, как говорит хозяин, он немедленно отправится в полицию. Только тут Донал вспомнил, что перед самым его отъездом управляющий с сестрой тоже уехали из дома, чтобы погостить у друзей. Неужели лорд Морвен подгадал и устроил всё это для того, чтобы совершить какое–то чёрное дело?

Он что есть духу бежал вверх по холму, то и дело поглядывая, не мелькнёт ли в каком–нибудь окне огонёк свечи. Но когда замок оказался совсем близко, Доналу стало нехорошо: в его угрюмой каменной громаде не видно было ни единого проблеска света. Жуткая темнота тяжко давила и пугала его.

Он подлетел к парадному входу и что есть силы задёргал ручку звонка. Но ответа не последовало, и Донал слышал, что пронзительный звон громким эхом разносится по замку, словно тот и впрямь был совершенно пуст. Он позвонил ещё раз и ещё раз, но замок безмолвствовал, как мрачная, унылая гробница.

И хотя его и предупреждали, что так оно и будет, сердце Донала тягостно заныло. Он снова дёрнул ручку звонка и подождал, но так ничего и не услышал. С каждым мгновением замок казался ему всё более зловещим. Но его послала сюда мать, и он непременно должен попасть внутрь — по крайней мере, для того, чтобы убедиться, что там и вправду никого нет. Нет, нет, тут явно что–то нечисто, то и дело повторял он про себя. Только вот что, где и как?

Проникнуть в замок оказалось несложно. Он перебрался через две стены и очутился у подножия своей башни, а ключ от неё всегда был у него в кармане. Даже и без ключа он вскоре придумал бы, как попасть внутрь, потому что знал замок лучше всех других его обитателей. К счастью, перед отъездом он сам запер дверь; оставь он её открытой, граф непременно забил бы её изнутри. Донал тихонько вошёл и, ощущая непонятный страх, начал подыматься по винтовой лестнице в свою комнату — медленно, потому что пока не знал, что делать. Нет, если бы всё было честь по чести, неужели бы миссис Брукс не написала бы ему об отъезде леди Арктуры и о нездоровье своей матушки? Эх, как бы узнать, где она теперь?