Чтение онлайн

Он замолчал. Мисс Кармайкл несколько смутилась, почувствовав его умственное превосходство, но сердце её так и осталось незатронутым. Она ни разу не чувствовала в душе жажды по сердечной близости с Богом, которая не даёт нам покоя и вновь и вновь заставляет простирать руки в надежде прикоснуться к Отцу. Но тут, воодушевлённая сенью Господнего присутствия, заговорила леди Арктура:

— Как я надеюсь, что вы говорите правду, мистер Грант! — сказала она с тоскующим, мечтательным вздохом.

— Вот именно, надеетесь! — воскликнула мисс Кармайкл. — Что ж, мы все надеемся на лучшее, но ведь от Божьего Слова отступать нельзя!

— Я говорил только о том, что сказано в Его Слове, — ответил Донал.

Но Арктура, словно не слыша ни того, ни другого, продолжала: — Ах, если бы это была правда! — почти умоляюще промолвила она. — Тогда всё на земле встало бы на свои места!

— И не только на земле, миледи, — откликнулся Донал, — но и в человеческом сердце, которое будет бесконечно стенать и взывать к Отцу, пока не воссоединится с Ним навсегда.

Он приподнял свою шапочку и хотел было уйти, но мисс Кармайкл остановила его.

— Ещё одно слово, мистер Грант, — сказала она. — Ни один человек, придерживающийся подобных взглядов, не может с чистой совестью стать священником Пресвитерианской церкви Шотландии!

— Скорее всего, вы правы, — поклонился Донал. — Всего хорошего!

— Благодарю вас, мистер Грант, — сказала Арктура. — Я действительно надеюсь, что вы правы.

Когда Донал ушёл, дамы молча пошли дальше вдоль по аллее. Наконец мисс Кармайкл заговорила:

— Ну что ж, должна признать, что из всех самонадеянных молодых людей, с которыми мне, к несчастью, до сих пор приходилось встречаться, мистер Грант без труда получает пальму первенства! Поразительная самоуверенность! И какое высокомерие! И как дерзко говорит!

— А вы уверены, София, что это действительно самонадеянность? — спросила Арктура. — Быть может, это искренняя убеждённость заставляет его говорить так решительно и смело?

— Он проповедует лживые учения! Он противоречит всему, что говорят и учат благочестивые христиане многих поколений! Да это же ясно, как Божий день: он полностью заблуждается!

— А что, если через него Бог посылает новый свет, чтобы осветить умы Своего народа?

— Для меня достаточно и того света, что уже есть, премного благодарю!

— А вдруг Бог считает, что этого света недостаточно? А вдруг Он послал мистера Гранта, чтобы тот обратился с Его Словом к вам и ко мне?

— Что за чепуха! Какой–то неотёсанный студентишка из даурсайдской долины!

— И всё равно я надеюсь, что он прав! В конце концов, даже из Назарета Галилейского однажды вышло что–то доброе! [22] Наверное, нет такого места и такого человека, которого хоть кто–нибудь да не презирал!

— Арктура! Неужели он и вас заразил своей ужасающей непочтительностью?

— Если он действительно послан к нам Иисусом Христом, — тихо ответила Арктура, — то вы приняли его именно так, как ему следует ожидать. Ибо всякий ученик должен быть похож на своего учителя.

Мисс Кармайкл резко остановилась. Лицо её пылало, и когда она заговорила, слова её звучали холодно и жёстко.

— Мне очень жаль, леди Арктура, — сказала она, — что нашей дружбе суждено так неожиданно прекратиться. Но она не может не прекратиться, если вы говорите подобные вещи подруге, которая уже столько времени пытается сделать всё возможное, чтобы просветить вас. И если таковы первые плоды вашего нового Евангелия — что ж! Помните, что написано: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» [23] .

Она повернулась и решительно зашагала прочь.

— Не надо, София! — воскликнула Арктура. — Не оставляйте меня так!

Но мисс Кармайкл была уже далеко. Она быстро удалялась, и её длинная юбка взметала за её спиной сухие листья. Арктура залилась слезами и бессильно привалилась к кряжистому стволу стоящего рядом бука. Её подруга так и не оглянулась. Навстречу ей попался Донал, повернувший назад к замку. Он снова поклонился и приподнял шапочку, но мисс Кармайкл даже не взглянула на него. Нет уж, хватит с неё его дерзких ересей! Бедная Арктура!

Донал закрыл книгу и неспешно и задумчиво пошёл дальше, как вдруг порыв ветра донёс до него чьё–то приглушённое рыдание. Он поднял голову и увидел Арктуру. Она сидела и плакала, словно её отвергли, отшвырнули прочь. Он просто не мог пройти мимо и оставить её в таком состоянии. Она услышала его шаги в шорохе опавших листьев, подняла глаза, на мгновение опустила голову, а затем поднялась на ноги, слабо пытаясь улыбнуться. Донал понял её улыбку: она не хотела, чтобы он огорчался из–за того, что произошло.

— Мистер Грант, — сказала она, подходя к нему, — апостол Павел наложил проклятие даже на ангелов небесных, если те станут проповедовать иное Евангелие! Какой ужас!

— Действительно ужас, и я от всего сердца скажу на это «аминь», — ответил Донал. — Но вас научили вовсе не тому Евангелию, которое проповедовал Павел. И учили вас совсем не небесные ангелы, а люди с сухими, истощёнными душами. Чтобы хоть как–то уложить весть о Небесном Царствии у себя в голове, они взяли золотые слитки Слова и переплавили их в монеты злосчастного законничества, позаимствованного у римлян, распявших их Господа. Подумать только, они пытаются объяснить великую, священную простоту Небес грубыми мирскими понятиями права и закона! Наверное, они хотели сделать как лучше, хотели оправдать Божьи пути в глазах человеков, и потому я думаю, что проклятие апостола на них всё–таки не падёт. Они старались найти выход из собственных сомнений, и им показалось, что они его нашли, хотя на самом деле лишь вера в Самого Бога способна вывести этих богословов из темницы их собственных теорий. А ведь есть и другие — те, что принимают подобные измышления из сотых рук и потом, движимые праведным рвением, усердно и ревностно возлагают железные вериги на живые, трепетные души, взывающие к Богу, да ещё и провозглашают этот мёртвый прах волей и словом Самого Господа. Я всегда буду только рад, если из их намерений ничего не выйдет.

— Как же я надеюсь, что вы правы! — умоляюще воскликнула Арктура. — Наверное, я умру, если выяснится, что всё это не так!

— Если когда–нибудь выяснится, что я неправ, то правда в любом случае будет ещё лучше, ещё свободнее и щедрее. Когда мы отказываемся верить в хорошее, твердя, что ничего по–настоящему хорошего на самом деле быть не может, мы тем самым отвергаем Бога и по сути дела говорим, что наши фантазии лучше Его реальности и можно придумать себе Бога куда лучше и прекраснее, чем Он есть. Не забывайте, Христос всё ещё рядом, в мире, и к Нему всегда можно обратиться.