Донор
Шрифт:
Вдруг позади раздался знакомый голос. Женщина пыталась перекричать тарахтение вагона, и явно меня знала.
– Виктор Викторович!
Я вздрогнул. Это была Тамара, моя бывшая коллега. Настырная, бестактная женщина моложе меня лет на десять. Красавица, и в мужском внимании недостатка никогда не имела… Но Тамара всё время выказывала мне знаки внимания. На кой чёрт я ей сдался? Раньше мы часто пересекались на работе, но после перевода в новый отдел практически перестали видеться. И всё равно! Она постоянно всплывала, крутилась под ногами, где-то случайно меня встречала. Неужели Тамара следит за мной, преследует меня? Или это судьба?
– Виктор! – снова позвала она меня.
Я не обернулся. Не хотел с ней разговаривать. Вообще не хотел сегодня никого пускать в свой кое-как выстроенный мир. Не сегодня.
Вдруг трамвай дернулся и остановился. В салоне раздался голос водителя:
– Уважаемые пассажиры, дальше трамвай не поедет. Авария на улице Мира. Просьба покинуть вагон и пересесть на другой общественный транспорт. Приносим извинения за предоставленные неудобства.
Поползло возмущение. Старушки залепетали, кто-то вступил в перепалку с кондуктором и требовал возврат денег за билет. Я же быстренько встал, не оборачиваясь на Тамару, бесцеремонно толкнул прекрасную женщину, что разглядывал пять минут назад, протиснулся сквозь людей и выскочил из трамвая. Повезло со светофором: транспорт остановился, и я благополучно перебежал на другую сторону дороги. Осмотрелся: Тамары не было в поле зрения.
“Отлично! Хорошо, что почти приехал. Идти-то минут десять.”
Я нырнул за дом, пересёк несколько глухих дворов и вышел к торцу трехэтажного зелёного здания. Обогнул его и очутился у входа в Областной центр крови. Дернул крепкую дверь и вошел внутрь.
На ресепшене сидела Ева. Молоденькая толстая блондинка широко улыбнулась и весело протрещала:
– Здравствуйте, Виктор Викторович! Мы вас сегодня ждали. Я уже запомнила, что вы приходите по тринадцатым числам. Очень рады!
– Здравствуйте, Ева, – тепло ответил я, попытавшись улыбнуться. – Как сегодня с очередью?
– О-о-ой, народу мало, очень мало. Сегодня же пятница, люди поехали по дачам-огородам, пока последнее солнышко греет.
– И то верно.
Я взял у гардеробщицы резиновые тапки и сдал свою обувь.
– Проходите в регистратуру, Виктор Викторович.
– Знаю, всё знаю.
Аккуратно поднялся по ступенькам и вышел в большой светлый холл, заставленный гигантскими гибискусами и сансевиериями. В нос ударил острый изопропиловый спирт и хлор – запах чистоты и стерильности.
Заглянул за стойку регистрации.
– Я думала, вы не придете, – деловито сказала черноволосая регистратор и хитро прищурила глаз. – Но я всё равно в вас не сомневалась. Доброе утро, Виктор.
– Спасибо, Лиза, спасибо. И вам доброе, – спокойно ответил я, протягивая девушке документы.
Она быстро все оформила и отдала мне в руки карту донора. На лицевой стороне, прямо над моими ФИО, красной пастой было написано: “редкий фенотип”.
– Проходите на анализ в первый кабинет. Потом терапевт в третьем и гематолог в четвертом. Ну кому я это говорю. После донации ко мне подойдите, я вам скажу, что дальше делать на почетного.
– Все знаю, спасибо.
– Восхищаюсь вами, вы мой герой. А вы знаете, что вся ваша кровь уже была использована? Скольких же вы спасли!..
– Это же обычное дело для здорового человека, верно? – я улыбнулся и поспешил в кабинет к медсестре.
В сороковой раз сдал кровь из пальца на группу крови и гемоглобин:
– Вторая положительная, сто пятьдесят. Идите к терапевту.
Прошел медосмотр у врача:
– Идите к гематологу.
Прошел гематолога:
– Сейчас идите в санитарную комнату и готовьтесь: моем руки с мылом до плеча и обрабатываем антисептиком, затем поднимаемся вверх по лестнице на кроводачу.
В санитарной комнате я скинул пиджак, высоко закатал рукава рубашки и открыл кран. Крепкая струя теплой воды с грохотом обрушилась на дно металлической раковины. Резко заболела голова, и зыбкие, едва уловимые картинки прошлого снова поплыли передо мной…
Длинный больничный переход. Я плачу, бегу и толкаю вперед каталку, на которой лежит моя любовь… Она истекает кровью. Боже, совсем бледная, восковая… Противные колеса дребезжат на каждой неровности. Я беспрерывно бормочу:
– Лилечка. Мой цветочек, моя птичка. Смотри на меня, не уходи, пожалуйста. Потерпи еще немного. Пожалуйста, моя девочка…
Вдруг она замирает, выпучивает глаза, что-то шепчет и обмякает. Навстречу мне бежит какой-то мужик, отбирает каталку с Лилей, что-то начинает происходить: круговорот криков-слёз-лиц…
Конец ознакомительного фрагмента.