Чтение онлайн

Было выделено несколько машин различных моделей, которые в течение двух дней водили инкассаторов по Москве и давали немедленный и подробный отчет по радио сидевшему в «рафике» Чехову.

Слежка результатов не дала никаких. Машина методично объехала все подопечные магазины, рестораны и банки, не посетив ни одного мало-мальски медицинского учреждения, если не считать салона пластической хирургии на Новом Арбате.

Чехов поблагодарил всех, кто ему помогал, снова пересел в свой раздолбанный «Москвич» и поехал в клинику к Ладыгину, чтобы поделиться с ним своими наблюдениями.

– Видимо, ты их своим неприкрытым рвением спугнул. Они теперь будут лежать на дне, пока ты не успокоишься. Раз уж тебя не удалось угомонить...

– Зато мои подопечные уж очень шевелятся. Сперли у меня карточку наглейшим образом, постоянно о чем-то шепчутся по углам. Но опять-таки, ничего особенного не происходит. Я начинаю уже подумывать о провокации, – отвечал ему Ладыгин.

– О какой провокации ты говоришь! Этого не понадобится – все равно ничего ты не узнаешь. Я думаю, нужно продолжать копать в этом направлении, а с твоих хануриков просто глаз не спускать. Я в свою очередь постараюсь расколупать этих монстров-инкассаторов – что-то с ними не чисто. Пока не знаю что... А ты – работай, тебе это полезно.

На следующий же день после того как Люда устроила ему скандал, он плелся за ней по коридору клиники, и ему почему-то было невыносимо противно. Но она тащила его вперед, приговаривая:

– Пойдем-пойдем! Если не мы, то кто же?

Влетев без стука в кабинет Лямзина, они застали там всю компанию: хирурга Головлева, патологоанатома Власова и самого заведующего отделением.

Люда с грохотом захлопнула за собой дверь. Воронцов остановился поодаль. Все посмотрели на странную парочку. У Головлева в глазах почему-то зажегся насмешливый огонек.

– Степан Алексеевич, в чем дело? – грозно спросила Людмила, встав около стола и опершись на столешницу кулаками.

– В смысле? – ошарашенно спросил Лямзин, не понимая, что происходит.

– В смысле где те деньги, которые вы должны Кириллу за ту операцию?

– Ему их отдали, если я не ошибаюсь. – Лямзин вопросительно посмотрел на Головлева.

Тот утвердительно кивнул.

– Ну, и что вам еще нужно? – уже более строго спросил заведующий.

– Это не та сумма, на которую мы договаривались, – бесновалась медсестра.

Кирилл стоял в углу и молча смотрел в ковер.

– Да, – утвердительно кивнул Лямзин. – Сумма несколько меньше, чем предполагалась сперва. Но столько было выделено заказчиками. Я не могу им возражать, а уж тем более покрывать все расходы из своего кармана.

Головлев удовлетворенно кивал.

– Значит, вы платить отказываетесь? Отлично, в таком случае мы немедленно отправляемся в ментуру и рассказываем там все.

Людмила решительно отправилась к двери.

– Что рассказываете? – насмешливо бросил ей в спину Головлев. – Что ваш хахаль заморил человека?

Она на секунду остановилась, но после снова упрямо тряхнула шелковыми кудрями, взяла Кирилла за рукав и вывела его из кабинета, по дороге шипя, как фурия.

– Козлы, сволочи! Я им устрою веселую жизнь! – ругалась она, идя по коридору.

Кирилл следовал на два шага позади нее. За время всей сцены он не проронил ни слова и теперь тоже сохранял молчание. Он уже столько пережил, что теперь был совершенно равнодушен ко всему: и к этой взбесившейся женщине, и к деньгам, и к тому, что произошло. Больше всего на свете ему хотелось поскорее выкинуть из головы все и снова обрести душевный покой. Именно это для него было совершенно невозможно.

– Люда, – окликнул он идущую впереди любовницу. – Я хочу попросить тебя забыть эту историю.

Она круто повернулась на каблуках:

– Что?

– Пожалуйста, успокойся. Нам этих денег хватит на первое время. Потом я что-нибудь придумаю.

– Ты с ума сошел, да? Ты вообще соображаешь, что говоришь? У тебя что, времени столько, чтобы ждать, когда тебе снова предоставится возможность кого-то укокошить? – распсиховалась она.

– Никого кокошить я не собираюсь. А времени у нас с тобой предостаточно – вся жизнь впереди. – Он старался говорить спокойно.

– Какая жизнь, о чем ты говоришь? Ты придурок, что ли? А чем я твоего ребенка кормить буду? Своим мясом?

– Какого ребенка? У меня нет детей... – растерянно пробормотал он.

Потом, сообразив, он посмотрел на нее:

– Как?... Люда, ты же таблетки пила...

– Пила-пила и перестала, – сказала она голосом капризной девочки.

– Почему перестала? Зачем?

– Ну, ты же на мне жениться собирался, вот я и думала... Сюрприз тебе сделать хотела.

Кирилл прислонился к стене и закрыл глаза.

Разговор с Отто можно было расценивать двояко – как успешный и как не очень успешный. Оставшись в одиночестве, Козлов долго анализировал все услышанное, стараясь сделать все возможные выводы и учесть все возможные последствия.

Положительным было то, что Ланберг уверил Козлова в своей лояльности и обещал, что он со своей стороны сделает все от него зависящее, чтобы сотрудничество и впредь было столь же плодотворным. Но все это можно было с легкостью истолковать как дипломатические экивоки, которые ровным счетом ничего не значат.

С другой стороны, Ланберг сообщил, что уж коли делегация все-таки собралась и приехала, то это может означать, что им двоим вполне удалось убедить «мировую общественность» в законности их бизнеса. Козлов торопился и спрашивал, как скоро ими будет подписан договор о сотрудничестве и все документы, в которых будут оговорены сроки, условия поставки, форма оплаты и прочие сопутствующие условия. Ланберг посоветовал не гнать лошадей и не форсировать события – все не так-то просто.

– Понимаешь, Дима, у цивилизованных людей в этом случае закономерно возникают некоторые вопросы по поводу происходящего. Никто тебе не поверит просто так, что люди добровольно расстаются с частями своего тела...