Чтение онлайн

– Кто последнее, а кто и по-другому драгоценный металл получать наловчился. Слухи вот ходят, будто мастер Донгам из обычной глины его вываривать умеет.

– У кого язык без костей, тот и не такое нарасскажет!

– Ах вот оно что… Ну а чем рудокопы кротолюдам-то этим мешают? Серебро, что ли, не поделить или лазы подземные?

– Да нет, тут другое – кротолюды ведь людей не убивают. Они их похищают, в гору утаскивают и там уж у себя, пожирают. И не одних рудокопов, кстати. Вот лет семьдесят назад, например, пришли из западных степей лошадники – то ли мор у них приключился, то ли еще что, ну и решили они здесь обосноваться, – поселились по ту сторону горы, на лесистом склоне. Предупреждали их, что нехорошее место выбрали, так не послушались. С тех пор о них ни слуху ни духу…

– Может, они и нынче там живут припеваючи, никто ж проверять не ходил! – прервал старого воина гвардеец с черными, лихо закрученными усиками.

– Оно конечно, да ведь не бывает так, чтобы сосед о соседе семьдесят лет слыхом не слыхивал. Соли, меди, железа, еще чего – должно же им занадобиться, верно я говорю? Ан нет. Вот и выходит, что пожрали их кротолюды.

Сидящие у костра переглядывались, напряженно и опасливо всматриваясь в обступившую со всех сторон тьму. Руки сами собой потянулись к амулетам, зачертили в воздухе охранительные знаки.

– Пропадают люди, ох пропадают… – промолвил один из гвардейцев испуганным шепотом. – У меня братан, кузнец, ушел за сырец-травой на гору – сколько поколений ею на восточных отрогах запасались, для закалки стали первое средство, – так до сих пор по нему вдова убивается. А прошло уж лет восемь-девять.

– У меня вот тоже пяток лет назад поручники в этих местах сгинули, – подал голос Плосконосый. – Проведали, что тут где-то древний город прежде был, и айда сюда. Я тогда порубанный лежал, не то б тоже с ними увязался.

– Верно говорят – от судьбы не уйдешь. Не в тот раз, так в этот с кротолюдами свидишься.

– А возвращаются ли когда те, кого в недра Гангози спускают, или не бывало такого? – спросила Дагни, все это время безучастно теребившая подол застиранной юбки.

– Так ведь это как сказать, – снова вступил в разговор пожилой воин. – Обратно в Исфатею-то им пути нет, а одного видали вроде не то в Хануге, не то в Эостре.

– Как же кротолюды живут под землей, как дышат? В старых, шахтах обосновались или сами ходы копают?

– Сказывают, целый город там кротовый отрыт. Норы, норы, вся гора будто сыр прогрызена, а дышат… Дышат они, как люди, питаются корешками, жуками всякими, червяками, человечинкой, если попадется, не брезгуют. Детишек же своих в яйцах откладывают, будто птицы или змеи.

– А мне говорили – они, как свиньи, по дюжине за раз кротолюдиков приносят.

– Если за раз столько, их и не прокормить, не может такого быть!

– Коли не все выживают – может. И людей они похищают, потому как детенышей их человечьей кровью выкармливать надо. Им наша кровь заместо молока материнского – знай соси из живого, вот и не убивают на месте-то.

– Ох изверги! – ахнула Дагни. – Да как же Небесный Отец таких злыдней терпит, зачем создал?

– Об этом разное говорят. Будто и не создавал их Даритель Жизни вовсе, а сами они, как черви в гнилом мясе, в горе этой завелись.

– Нет, нет, истинно их Отец Небесный сотворил. Для охраны серебра, людям корыстным для устрашения.

– А мне вот старый книгочей рассказывал, что некогда в горе этой построен был Заморскими Колдунами подземный город, – вмешался в разговор неслышно подошедший после обхода часовых командир полусотни. – Будто множество всяких городов и замков они на нашем материке заложили и творили в них всевозможные злодейства. А как наслал Небесный Отец на Землю Колдунов Великое Внешнее море да покончил с ними, так и принялся искоренять их потомков и последышей. Кого как покарал, а тех, что в Гангози схоронились, в кротолюдов превратил.

– Может, так оно и было, – потупил глаза пожилой воин, – но все ж не перемерли кротолюды, а, напротив, силу забрали. Мало того что людям с ними не сладить – ушли рудокопы-то из Гангози, – так, говорят, твари эти даже вишу – подземных зверей – приручить сумели. Разводят стадами, и ездят на них, и доят их, и на мясо забивают.

– Тебя послушать…

– Что же это за звери такие? Слышал я на севере про вишу, но уж больно чудные истории.

– Звери это огромные, в почве живущие. Роют они рогами ходы и тоннели, открывают ключи, очищают источники подземные и тем самым наполняют реки и озера водой. Роста они громадного и зовутся «мышами, которые прячутся», потому как если выберутся на поверхность земли погожим днем, тут же от солнечных лучей и издохнут.

– Ох и силен ты, Рагул, сказки сказывать! – засмеялся командир полусотни, хлопая пожилого воина по плечу. – Всю ночь небылицы готов плести! Однако время позднее, пора на покой.

– Эти сказки бывалые люди сказывали, так что правды в них больше вымысла! Но время, и верно, позднее, – ворчливо согласился Рагул, подымаясь от костра. Начали расходиться и остальные гвардейцы.

– «На покой пора»! – повторил Мгал сердито, пытаясь поудобнее устроиться у едва теплящегося костерка. – Боюсь, как бы завтра кое-кому из нас навеки не упокоиться!

Услышанные им разговоры о кротолюдах не обнадеживали, и заснул северянин с самыми скверными предчувствиями, причем больше всего тревожили его слова Батигар о том, что он не должен обнажать меч в недрах Гангози.

Когда Мгал проснулся, солнце уже осветило верхушки утесов, но круглая каменистая площадка, на которой отряд провел ночь, была еще погружена в предутренний сумрак.

– Подъем! – вторично воззвал командир полусотни, и пронзительный звук рожка разбудил далекое многоголосое эхо.

– Эк ведь ему не спится! – Плосконосый выругался и сплюнул в погасший костер.

Мгал промолчал. Глядя на далекую вершину Гангози, темно-лиловым силуэтом выделявшуюся на фоне рассветного неба, он вспоминал мать, Менгера, приютившего его после перехода через Орлиный перевал кузнеца-дголя, Эмрика и Гиля. Как-то они там? Какая судьба ждет их и какую роль сыграет в ней кристалл Калиместиара? Короткая жизнь близится к концу, а жаль, он только-только начал входить во вкус…

Освеженные сном, гвардейцы собрались вокруг командира в ожидании приказаний, при этом большинство из них старались не встречаться взглядами с осужденными. Какие бы преступления те ни совершили, они все же люди, и перспектива отдать их на растерзание мерзким подземным тварям воинов не радовала. Командир полусотни, верно, угадал настроение гвардейцев и, чтобы не дать разгореться их сочувствию к приговоренным, решил поторопиться с приведением приговора в исполнение.