Чтение онлайн

En el mismo lugar vi el p'alido “ardiente” arbusto, y no es que ellos se hubieran consumido por su fuego, sino que yo comenc'e a verlo con menos claridad. Tampoco volv'i a sentir el deseado rayo tan fuerte como anterirmente y, en unos instantes, dej'e de sentirlo completamente.

En mi alma hab'ia claridad, y cierta solemnidad, y un poco de l'astima…

No he vuelto a ver nada semejante, quiz'as la sensasi'on de ciertos iconos alg'un tiempo despu'es, pero no m'as.

Me parece que comenc'e a adivinar en aqu'el entonces (quisiera creer) que es el para'iso, c'omo es, y probablemente, c'omo puede ser.

Прошло более 10 лет. Брат Роже ушел в мир иной. Тэзе же осталось на месте и живет той же насыщенной жизнью, как прежде, процветает по своим заслугам перед человечеством в свою меру. Как и прежде поток молодежи, да и не только молодежи не оскудевает, но и растет, и ширится.

Одно из основных воспоминаний о брате Роже в тот период связано с редчайшим случаем общения с ним чудесным образом. После вечерней молитвы брат Роже стоял чуть ближе, правее, в стороне от «монашеской зоны» на некотором расстоянии, приблизительно 7–8 метров от меня, и разговаривал с мужчиной, не знаю о чем, было не слышно. Неожиданно брат Роже улыбнулся, и… редкое чувство благости (если я не ошибаюсь) через несколько секунд как бы дошло до меня, радующее чувство любви все более и более пронизывая, наполняло меня. Такое долго не длится (исключение – Дивеево). Разговор, видимо, закончился – благостное ощущение постепенно ослабевало и замерло до радостной улыбки на лице и приподнятого настроения. Явление незабываемое, редкое – тем более значимое и трепетно воспоминаемое.

Другие встречи и общение в тот период к такому не приводили. Возможно, вечернее песнопение создало подобающую атмосферу.

И вот мы опять в Тэзе. Два раза я собирался прийти на могилу брата Роже, но некоторые обстоятельства мне мешали. И вот, Бог в помощь, нас пригласили на православную Литургию в Романский храм. Служил румынский священник, присутствовали несколько братьев Тэзе и прихожане разных конфессий. После службы я стал искать средь немногочисленных могил могилу брата Роже. Дурь мирская повлекла меня к величественным монументам из дорогого мрамора и иным фундаментальным украшениям.

Однако искать ничего не нужно было, я стоял у одной из самых скромных могил, скромнее не представишь – его могилой. Рядом с такой же скромной могилой брата, усопшего ранее. В украшениях выделялись только живые цветы и небольшие букетики. Стоило мне прочитать имя Fr'ere Roger и обильные слезы, неожиданно, во множестве полились из глаз. Как я не старался их унять – у меня ничего не получалось – вот народ рядом, вот неудобно – но никак.

Постепенно волна благости, чувства любви, той самой, как в Дивеево, от последней, столь значимой встречи с братом Роже – мягко захлестнула меня и удерживала ток слез, который так и не прекращался. Минут через пять я, усилием воли, зачем-то увел себя с кладбища, продолжая находиться в некотором возвышенном состоянии, с глазами «на мокром месте» и чувством тончайшей любви в сердце.

Через несколько дней после такой же службы все повторилось – и благодатные (хочется верить) слезы, и восторгающее чувство любви.

Сколько раз я ни пытался после восстановить пережитое, просто заходя на кладбище к могиле брата Роже, ничего не происходило.

More than 10 years have gone by since that day. Brother Roger has passed away. And Taiz'e lives on, as it always has; it blossoms by virtue of all its contributions to humanity. And as before the flow of young and, in fact, older people coming to Taize hasn’t declined, but instead has grown even bigger. One of my main memories of Brother Roger is to do with a case of miraculous connection. Once, after an evening prayer I saw Brother Roger standing away from the brothers’ praying spot, a little closer to the right, about 7–8 meters from me. He was talking to someone but I couldn’t hear what were they talking about. Suddenly, Brother Roger smiled, and… a feeling of grace (if I’m not mistaken) came to me after a few seconds, followed by a joyful feeling of love running through me. This feeling never lasts (Diveevo was an exception). The conversation seemed to be over – that gracious feeling had slowly faded away leaving me uplifted and with a joyful smile on my face. This was a unique occurrence, which is why I admire this memory so much and always remember it with trepidation. I had never felt anything like it when I saw him before. Perhaps the evening chant created a favourable atmosphere.

And here we are in Taiz'e again. I had planned to visit Brother Roger’s grave twice and both times I couldn’t due to unforeseen circumstances. With God’s help, we were invited to the Orthodox mass in the Romanesque church. The mass was performed by a Romanian priest, there were also several Taize brothers as well as a few people of different denominations. After the mass, I started looking for Brother Roger’s grave among the few that were there. Driven by some kind of foolish worldly logic I tried to find it among majestic monuments made of expensive marble and other massive headstones. However, there was no need to look for it, I was standing by one of the most modest graves I could imagine, and it turned out to be his. It was next to a similar modest grave of a Brother who passed away before him. The only decoration it had was a bunch of fresh flowers. As soon as I read the name, Fr'ere Roger, tears suddenly gushed out of my eyes. I tried to hold them back – after all, there were people nearby – but I couldn’t. Slowly a wave of goodness and love, the one I felt in Diveevo and during my last miraculous meeting with Brother Roger gently took over me and stopped the torrent of tears. Five minutes later for some reason I willed myself to walk away from the cemetery; I still felt a bit uplifted, my eyes were wet and my heart was full of the most tender, gentle love.

A few days after the same mass it all happened again – grace-filled (I hope) tears and a delightful feeling of love.

Despite the number of times I tried to recreate this experience by visiting Brother Roger’s grave, I couldn’t.

Han pasado ya m'as de diez a~nos desde aquel d'ia. El hermano Roger ya falleci'o. Taiz'e vive, como siempre lo ha hecho; florece en virtud de todas las contribuciones a la humanidad. Y as'i como antes, el paso de j'ovenes y viejos no ha declinado, mas incluso aumentado. Uno de mis principales recuerdos del hermano Roger est'a relacionado con un caso de conexi'on milagrosa. Una vez, luego de un rezo vespertino, vi al hermano Roger alejarse del lugar de rezo de los hermanos, hacia la derecha, a siete u ocho metros de m'i. Estaba hablando con alguien, pero no pod'ia escuchar sobre qu'e estaban hablando. De repente, el hermano Roger sonr'io y… un sentimiento de paz (si mal no recuerdo) vino a m'i luego de algunos segundos, seguido por otro sentimiento de amor. Este sentimiento nunca dura (Diveyevo fue solo una excepci'on). La conversaci'on parec'ia haber terminado; el sentimiento de paz ya se hab'ia desvanecido, dej'andome con una apacible sensaci'on y con una jovial sonrisa en mi cara. Esta ocurrencia fue 'unica, raz'on por la que siempre admiro tanto este recuerdo. Nunca hab'ia sentido algo semejante. Quiz'as el canto de esta ma~nana ha creado un ambiente favorable.

Y estamos aqu'i en Taiz'e, otra vez. Ten'ia planeado visitar la tumba del hermano Roger dos veces, y en ambas ocasiones no pude hacerlo por causas inesperadas. Con el favor de Dios, est'abamos invitados a la misa ortodoxa en la Iglesia Romana. La ceremonia fue llevada a cabo por el sacerdote rumano, y se encontraban presentes tambi'en varios hermanos de Taiz'e, as'i como algunas personas de diferentes creencias. Despu'es de la misa, comenc'e a buscar la tumba del hermano Roger entre las que se encontraban all'i. Impulsado por un cierto tipo de tonta l'ogica mundana intent'e buscarla entre majestuosos monumentos hechos de fino m'armol. Sin embargo, no hab'ia necesidad de buscarla; estaba parado ante una de las tumbas m'as modestas de que pudiese imaginar, y de pronto result'o ser que aquella tumba correspond'ia a la de 'el.

Estaba junto a otra modesta tumba de otro hermano que hab'ia muerto antes que 'el. La 'unica decoraci'on que ten'ia era un ramo de flores frescas. Tan pronto como le'i el nombre, Fr'ere Roger, comenzaron a caer l'agrimas por mis ojos. Trat'e de detenerlas – hab'ian otras personas alrededor de m'i – pero no pude. Lentamente, una ola de bondad y amor, la misma que hab'ia sentido en Diveyevo y durante mi 'ultima milagrosa reuni'on con el hermano Roger, me cubri'o y finalmente las detuvo.

Cinco minutos despu'es, por alguna raz'on, decid'i irme del cementerio; todav'ia me sent'ia feliz, mis ojos estaban humedecidos y mi coraz'on estaba lleno de amor.

Algunos d'ias despu'es, en la misma misa, volvi'o a ocurrir lo mismo; l'agrimas llenas de gracia y una indescriptible sensaci'on de amor.

Apesar del n'umero de veces que intent'e volver a experimentar esta experiencia visitando la tumba del hermano Roger, no pude.

И вот Тэзе сменилось торжественным, веселым, обворожительным Парижем, в который мы попали несколько дней спустя. Столичный город был взволнован только что произошедшей трагедией – террористическим актом в Барселоне. В этот день мы планировали побывать в Соборе Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris). Вокруг собора и на вход в него наблюдалась огромная толпа, видимо, и в связи с трагедией в Испании. Тем более, что в толпе можно было различить всевозможные виды представителей служб безопасности: полиция пешая, и полиция на велосипедах, и конная; представители какой-то военизированной структуры в полной боевой готовности, жандармерия. У входа в сам собор стояли, несмотря на жару, в черных, наглухо застегнутых костюмах, представители специальных охранных структур безопасности.