Дорога в Навь

Зима выдалась холодная, да снежная. Сколько зверья лесного полегло, не найдя еды уже и не сосчитать. Ветви деревьев с трудом выдерживали снеговые шапки, молодые деревца ломались прямо на корню, поэтому весну встречали бурно и радостно, жгли высокие костры, водили хороводы.

Половодье не заставило себя долго ждать и с растаявшим снегом поднялись реки из берегов и проложили себе новые русла.

По одной из таких рек плыла последняя льдина, тяжелее остальных и белее, с черным ядром внутри. Как ни старался теплый ветерок никак растопить ее не мог, даже вода не уменьшала ее размер.

– Говорю тебе, там что-то в ней сидит! – Голубоглазая девица всплеснула по воде чешуйчатым хвостом, ярко переливающимся на солнце.

– Даже батюшка не справился, никто не может растопить этот лед. И нет там никого, – ее собеседница, расчесывала золотые волосы костяным гребнем, украдкой поглядывая на льдину, – кусок гряди, да и только, слишком много чести ее расплавлять.

– А я слыхивала, что сила из него исходит не человеческая. – Не унималась голубоглазая русалка. – Был бы обычной льдиной давно бы растаял, вон как солнце палит.

Морщинистая голова показалась из воды рядом с русалками.

– Не обо мне ли судачите? – Отвлек их скрипучий голос.

Из воды выплыл пожилой мужчина, кожа отдавала зеленцой, на голове красовались редкие волосы, украшенные ракушками и частями рыболовной сети.

– Батюшка! – Обрадовались молоденькие русалки. – Смотрим на льдину эту и диву даемся, откуда такая невидаль в нашей реке взялась!

– Да-а, странности творятся. – Старик чешуйчатой рукой легонько тронул льдину. – Неподвластна мне она, да и сама не растает.

– Что же делать с нею будем? – Всплеснули русалки хвостом по воду.

Мужчина лишь плечами пожал.

– Пусть постоит пока, авось сама растает. – Махнул сухонькой рукой водяной и скрылся в реке.

– Может по течению ее пустить? Пусть другие с ней мучаются? – Предложила та, что постарше.

Младшая кивнула. Так русалки несколько раз пытались сдвинуть лед с места, от берега его оттолкнуть, но тот как будто прирос.

– Это потому что ты плохо стараешься! – Фыркнула младшая.

– Просто ты мелкая и не на что не годная! – Вспылила другая.

Спорили русалки почти до вечера, только фигура, шедшая по колено в воде, распугала их. Дева в белых одеждах неспешно двигалась против течения к месту, где стоял кусок льда.

Не простая девица шла, позвякивая украшениями из злата и каменьев, украшающих запястья и шею девушки, платком закрыты волосы и венец поверх головы.

– Берегиня, приветствую! – Одна из русалок показалась на поверхности. – Все уже попробовали, даже ты пришла.

– Я чувствую там дитя, – дева положила руки на лед, – где-то глубоко внутри замерло сердечко.

– Она мертва?

– Нет, просто спит в летаргическом сне, кто-то захотел сберечь ее, правда способ выбрал не очень действенный.

– Кто же сделал такое?

Берегиня лишь плечами пожала.

Провела рукой по поверхности, прислонилась лбом, нашептывая слова волшебные и потеплела льдина, пошла по ней рябь, как будто водяной поток заструился внутри.

Секунда.

Разлетелась глыба на сотни мелких осколков, а из ледяной тюрьмы выпал ребенок, быстро погружаясь в воду.

– Достань! – Скомандовала Берегиня русалке.

Та нехотя нырнула, но все-таки достала ребенка положив на траву.

– Ты смотри-ка, девчонка! Не останови ты меня, русалкой бы сделала.

– Рано ей еще русалкой становиться. – Усмехнулась Берегиня осматривая ребенка. – Есть в ней что-то… Не могу разобрать что.

– Ну мы с тобой бессильны. – Пожала плечами русалка, поднимая из воды лазурный хвост.

Берегиня лишь вздохнула, она тоже из воды выйти не могла, духом существующим только у воды была, детей спасала, да путников по берегам.

– А давайте я ее просто съем? – На березе в ночной темноте засветились два желтых фонарика.

– Нет уж, не для того я силы свои тратила ее изо льда освобождая. – Погрозила коту Баюну Берегиня.

– Ну а что делать-то с ней? – Он лениво потянулся, явно не желая спускаться, но кошачье любопытство взяло свое.

Кот деловито подошел к лежащему без сознания ребенку. Черные волосы обволакивали ее подобно кокону, белая кожа выглядела безжизненно.

– Как будто мертвая. – Баюн хлопнул пушистой лапой по детской макушке, вызвав недовольный рокот Берегини и русалки.

– Живая она, чувствую в ней силу. – Настаивала дева.

– Ладно как скажешь, – отмахнулся кот, – я только проверю кое-что.

Кот запел, утробно, гулко, так что ветер в деревьях вторил ему, у берега затих камыш, даже лягушки предпочли затихнуть.

– Ну что, проверил? – Усмехнулась русалка.

Не просто песня была это, то сказ Баюна был, мог этот звук любого путника усыпить, вытянуть силы жизненные и убить во сне. Только с этим ребенком не получалось провернуть подобное, что позабавило кота.

– Давайте я людям ее выведу, все-таки человеческий ребенок, почто ей у нас оставаться?

– Ой лучше сразу в реку кидай, – хмыкнула русалка, но поймала гневный взгляд Берегини, – а что? Они все равно в реку мне ее скинут, нарекут каким-нибудь чудом лесным – и дело с концом.

– Сам ее отнесу, вас в свидетели беру, что ребенок теперь мой и реке не принадлежащий.

Фыркнул кот заметно увеличиваясь в размерах.

– Кладите, – скомандовал он, подставляя свою цветную спину, – да аккуратнее, чтоб не свалилась, путь-то не близкий!