Чтение онлайн

Один раз, правда, пришлось малость повозиться на размытом угоре. Даже лопату довелось использовать по назначению и включить все возможности легендарного японского внедорожника. Ничего, взобрался! Зато уверился, что здесь никто не ездит. Во всяком случае часто. Никаких следов от колес обнаружено не было. Может, поэтому Костя «ушел» на велосипеде? Пожалуй, для этих мест наилучший транспорт. Машины проходимостью ниже УАЗов здесь точно не ходоки.

И так почти восемьдесят километров в новом мире пройдены. Дальше пошли редкие островки сосняка и заросшие березняком вырубки. Эх, сколько тут лесов окрест сгубили! Для этого скорей всего бетонку и построили. Вывозить огромное количество драгоценных кубометров. Бывшие делянки неожиданно навели меня на одну интересную мысль. Обычно лес вывозят в двух направления – к воде или железной дороге. Куда же в итоге приду я? По идее нашу Вырицу я должен был давно проехать. Речку из моего мира.

«Ха, я уже поверил в сказки?»

Но сначала случилась она. Старая, почерневшая деревом от старости деревня. Именно деревня, а не леспромхозовский поселок. Такая, какая она есть в северной глубинке. Большие двухэтажные дома с огромными поветями, высокие жердяные заборы, ворота обязательно поверху закрыты двускатными крышами. Широкие, напрочь поросшие бурьяном улицы, остатки общественных зданий. Вот здесь точно магазин был, даже виднеется облезлая на порыжевшей жести краска вывески. Вот и стандартная бетонная остановка стоит. Их что ли, по всему Союзу из одного лекала лепили? Запустение и заброшенность нагло лезли прямо на глаза из каждой щели.

Я притормозил. Что-то здесь меня несколько напрягало. Нет, я не ощущал прямую опасность или иную спрятанную угрозу. Все здесь было давно мертво. Мертвее мертвого. Задуматься толком не успел, как из глубины сознания пришла разгадка. Душа! Душа этого некогда населенного людьми селения ушла безвозвратно. Знаете, приходилось мне по стране навидаться их, вот таких заброшенных и забытых людьми деревушек. Больно уж стремительно в стране проходила индустриализация, черпавшая ресурсы именно из сельской среды. Затем война, марафон наперегонки с ведущими державами за право существовать под солнцем. Опосля сызнова смута и развал. Не все пережили страшную эпоху. Но все равно среди забитых дверей и окон, поросших быльем улиц, – всюду металась неприкаянной душа поселения. Убить жилое место очень сложно.

«Что же, чёрт дери, случилось здесь?»

Такое, от чего душа ушла восвояси или вовсе отлетела в Мир Горний. Стало жутковато, как на старом кладбище. Какие тайны оно хранит? Что меня здесь поджидает? Тишина, она штука обманчивая. Но самое неприятное заключалось в том, что я внезапно понял, что ночевать скорее всего придется здесь. Стало заметно темнее. Или мои часы в этом мире врут или часть времени потерялась в процессе «перехода». Да что часть! Полдня как корова языком слизнула.

Осенние сумерки коротки, и хотя бы в их крайнем отсвете неплохо бы подыскать себе жилье. В чужую избу идти не хотелось – не люблю я тревожить хозяев без спроса. И я решил найти себе здание из административных. Обычно такие бросают в последнюю очередь. Должны быть покрепче остальных. Свернув в проулок, осторожно проехал вперед. Вот! Кирпичная кладка еще крепка, окна аккуратно закрыты ставнями, крыша не сломана, значит, внутри сухо. На двери табличка, но букв уже не видно.

Сколько же лет назад эту деревню бросили? Странно, она ведь стоит прямо на дороге. Обычно люди, покидая родные места, стараются все вывезти. Железо бы точно прибрали! В девяностые по таким заброшенным поселкам как будто веником прошли. Все полезное вывозили машинами. Да и крепкие дома обычно разбирали по бревнышкам, чтобы перевезти или продать на дачи. По спине невольно пробежал холодок. Может, лучше остаться в машине?

«Да нет. Крыша над головой есть, это всяко лучше, чем хлипкие автомобильные стекла».

Вскрыть дверь монтажкой не составило труда. Я перекинул ружье на руки, снял предохранитель и осторожно вступил внутрь. Кроме запаха застарелого дерева ничего. Ни гнили, ни вони. Это успокоило. Терпеть не могу, когда воняет чьим-то разложением. Вот и подходящая комната. Видимо, кабинет начальника – самый большой из всех. Сдвинуть эти канцелярские столы вместе, и можно спать прямо на них. Пенка и спальник в машине. В экспедициях и похуже бывало. Дрыхли на снегу, камнях, на болоте. Человек, этакая сволочь, ко всему привыкает.

Быстро перетаскав все нужное для сна внутрь, я решил перекусить и разжег костер. Нет, готовил я на газовой горелке. Неужели вы думаете, что я поеду куда-то, не имея с собой ничего? Вы плохо меня знаете! Не зря меня за глаза в партии называли «Хомяк». А костер зажег…Да, отчего-то огонь всегда успокаивает. Ужинать внутри сельсовета не захотелось. На улице еще не так холодно и ветра нет. Готовка же много времени не отняла. Кинул в кипящую воду полстакана булгура, закрыл крышкой. Через пятнадцать минут ссыпаю в кашу смесь специй и мелко натираю туда сыровяленой колбаски. Это куда вкуснее тушенки и занимает места меньше. Каша тут же становится ароматной и более сытной. Пока кипит чайник, неспешно ужинаю. Половина котелка останется на завтрак. Лишь подогреть. Не люблю с утра готовить – вечно куда-то торопишься.

Подкидываю в огонь расколотых досок. Для костра я споро разломал ближайший забор. Мне же не всю ночь сидеть. Чай допью и на боковую. Огненные лепестки причудливо отплясывают «адову джигу». Этот странный танец повторяется затейливыми светотенями на стене из светлого кирпича, дальше он теряется в наступающей ночи. Несмотря на темноту и мрачную обстановку, мне отчего-то не страшно. Даже странно…

– Чайком не угостите, молодой человек?!

Казалось бы, вот оно – я должен вздрогнуть, схватиться за ружье и кинуться к автомобилю или в дом. Что со мной не так? Тихонько поворачиваюсь и замечаю рядом невесть откуда взявшуюся бабулю. Здесь еще кто-то все-таки живет? Видал я такие деревушки. В одном или двух домах теплится до последнего жизнь.

Местная жительница одета в темное, такой же платок на голове. В остальном старушка как старушка. Наверное, поэтому моя чуйка не сработала. Я вежливо встаю и киваю на раскладной стульчик. Бабуля что-то бормочет, но садится. Наливая чай, бросаю искоса взгляд. Лицо, как запеченное яблоко – все в морщинах, но глаза живые. Крепкая старушка.

– Сахар берите, у меня он кусковой.

– Спасибо, милок. А я гляко, кто-то костер развел. У нас нонче никого не быват. Это ранешне катались люди.

Достаю из рюкзака вторую чашку и наливаю себе. Горячий чай бодрит, а совместное чаепитие людей обычно сближает.

– Одна здесь живете? Я думал, что все давно позаброшено.

– Чего одна? Есть тут еще… – старушка говорила тихо, на грани слышимости. – А люди, они давно съехали. Лес срубили и уехали.

Мы помолчали. Обычно старые люди делятся на две категории. Одни любят поговорить и погреть уши, вторые молчаливы и нелюдимы. Меня хоть и снедало любопытство, но я ощущал некоторую чуждость и странность ситуации.