Чтение онлайн

Несмотря на то, что Джеммино поведение не предвещало никакой опасности, гадалка пустила ее впереди себя и выключила фонарик.

– Не ищи ничего! – приказала гадалка. – Посмотри просто, нет ли чужих.

Собака посмотрела на хозяйку вопросительно, даже удивленно, как бы говоря: «Я тебе и так могу это сказать», но приказанию подчинилась, зная, что Яна ее все равно умнее и мудрее, опытнее. А опыт подсказывал Милославской, что излишняя осторожность ей еще никогда не вредила.

Животное утонуло в темноте развалин, оставив Милославскую наедине с самой собой. Теперь-то Яна и почувствовала себя жутко. В одном из ближайших дворов заливалась собака. Но не она заставляла женщину переживать неприятные ощущения. Казалось, кроме этой собаки и на время исчезнувшей Джеммы, во всей деревне и не было никого – так везде было темно и дико.

Минуты через две, которые гадалке показались часом, овчарка вернулась. «Все тихо», – говорили ее сверкавшие в темноте глаза.

– Прекрасно, – тихо произнесла Милославская и двинулась вперед.

Она принялась заглядывать в каждый угол и не угол, который только находила, благословляя при этом свой фонарик, позволяющий ей рассматривать даже мелочи.

Впрочем, мелочей, да и не мелочей, тут было немного. Неизвестно кто, бывшая хозяйка дома или его покупатели (скорее, первая), а может быть, и неугомонные односельчане позаботились о том, чтобы практически ничто, пригодное к жизни, не осталось доживать свой век невостребованным. Тем не менее гадалка искала, не теряя надежды.

В первые же мгновенья она и Джемме дала приказ искать, и та рьяно стала обнюхивать каждый уголок, а как только что-то попадалось ей под нос, брала в зубы и с гордым видом подносила к хозяйке, на что та недовольно отвечала:

– Фу, брось! Ищи лучше.

Что следовало искать, она и сама не знала, но сердце подсказывало ей, что нельзя опускать руки.

Через некоторое время Яна скомандовала собаке:

– Идем во двор! – и выбралась наружу.

Нервы Милославской были напряжены до предела. Она села на корточки и закурила. Собака же сразу принялась рыскать. На какое-то время она исчезла где-то в темноте.

Неожиданно из глубины заброшенного теперь полуразрушенного сарая раздался ее сдавленный вой. Яна привстала, зажгла фонарик.

– Где ты? – тихо спросила она, водя им из стороны в сторону и пошла в направлении раздающегося звука.

– Джемма, Джемма, – звала Милославская.

В голосе ее слышалась радостная тревога.

Она приоткрыла дверь, которая позволяла проникнуть туда, что, казалось, вот-вот готово было рассыпаться, и, сгорбившись, вошла внутрь. Под ногами было мягко. Осветила – внизу земля, рыхлая, будто перекопанная. Яна ухмыльнулась.

Джемма скулила именно здесь. Она проникла внутрь через неширокую щель и, кажется, что-то нашла.

Гадалка осветила силуэт собаки.

– Что там? – спросила она и увидела, как Джемма, упираясь изо всех сил лапами, зубами тянет что-то заваленное грудой досок.

Милославская подошла ближе, вытянула вперед руку с фонариком и попыталась увидеть, с чем так усердно борется собака.

– Что это? Тряпка? – еле слышно проговорила она и, почти плача, протянула: – Джемма, ну что ты в самом деле? Брось!

Однако овчарка не собиралась сдаваться. Она тянула тряпку изо всех сил, пока наконец не заставила доски с грохотом обрушиться, а находку – выскочить из-под них.

Милославская машинально закрыла руками уши и, сморщив лицо, сквозь зубы проговорила:

– Тихо! Что же ты натворила?!

Она отняла руки от головы и прислушалась. Собаки, давно уже беспокойные, залаяли громче. Джемма открыла было пасть, чтобы ответить им гневным рыком, но Яна, нахмурившись, тут же пригрозила ей и овчарке волей-неволей пришлось смириться.

Через минуту все стихло. Джемма по-прежнему держала в руках кусок тряпки.

– Ну, и что это? – тоном, полным разочарования, спросила гадалка.

Собака подошла ближе.

– И из-за этого ты подняла весь этот шум? – Милославская жестом обвела сарай и, брезгливо сморщившись, взялась за кончик тряпки.

– Фу, гадость какая! – скрипуче протянула она, тут же отпрянув. – Жирная какая-то.

Переборов внутреннее сопротивление, Яна наклонилась к тряпке и ноздрями втянула идущий от нее дух. Запах показался ей знакомым.

– Машинное масло? – удивленно спросила она. – Или не машинное? – гадалка расплылась в улыбке.

Ей показалось, что так всегда пахло от оружия.

– А если в эту тряпицу заворачивали что-нибудь этакое?! – в состоянии, близком к эйфории, спросила он, глядя на Джемму.

Овчарка смешно повернула голову на бок и сочувственно посмотрела на свою хозяйку.

Самые сумасшедшие мысли стали врываться в сознание Милославской. Ей рисовались уже картины страшных перестрелок, процесс торговли оружием, жестокие лица бандитов…

– Но… – спросила она вдруг себя, очнувшись, – Что это я? Что за чушь? А как же Евдокия Федоровна? Она-то ко всему этому какое может иметь отношение? Кажется, я только окончательно запуталась, – разочарованно заключила гадалка.

Джемма выпустила тряпку из зубов, и та неслышно опустилась на землю.

– А вот это ты зря! – нравоучительно сказала ей Милославская. – Это нам может пригодиться.

Яна раскрыла свою сумку и, порывшись в ней, извлекла полиэтиленовый пакетик. Прихватив кусок ткани кончиками пальцев, она опустила его в пакет, а пакет – в другой пакет, тот самый, в котором она привезла с собой фонарик.

– Посоветуемся дома с товарищем капитаном, – приговаривала она в этот момент.

Вытерев руки о маленький носовой душистый платок, Милославская задумалась: а что же дальше? Ее терзали сотни вопросов. Искать больше ничего не хотелось, да и интуиция подсказывала ей, что уже нечего.

Опуская платочек назад в сумку, Яна увидела карты, которые так и просились в руки. Отказать им в этом гадалка не смогла. Она осторожно присела на одну из самых толстых досок и веером развернула карты. Немного подумала и выбрала «Взгляд в прошлое».