Чтение онлайн

— Ясно. Спасибо.

И Гопинатх Маханти — писатель и специальный чиновник по племенам при правительстве Ориссы — усмехнулся еще раз, покачал головой и сказал как бы про себя:

— Ну и ну, к донгрия кхондам. Придумают же такое. Подхваченный кем-то, он унесся в другой конец коридора.

Через месяц после моего возвращения из поездки в Мадрас, я получила письмо. Оно было от Гопинатха Маханти. «Я не могу не удивляться, — писал Маханти, — тому, что вы, даже не будучи индианкой и никогда до этого не побывав в дистрикте Корапут, смогли совершить это головокружительное путешествие в горы Донгрия, хотя бы и на короткий срок. Мне говорили, что вы перенесли поход и пребывание в горах с удивительной легкостью. Если вы не возражаете, будьте добры, сообщите мне, кто вы и откуда. О вас я знаю только то, что вы преподаете русский язык в Мадрасе и интересуетесь племенами».

— Ну и ну, — сказала я, — придумают же такое. Но кто я и откуда, я все же написала Маханти. Нехорошо, когда люди мало знают друг о друге.

Утром следующего дня мы выехали из Бхубанешвара. Нам предстояло покрыть за день более двухсот миль и постараться засветло добраться до Раягуды. Джип глотал милю за милей. Мы проезжали деревни, поселки, небольшие городки. Мелькали хижины, каменные дома, индусские храмы, церквушки, реки, пальмовые заросли. Мы подкреплялись незатейливой пищей в придорожных харчевнях и снова ехали туда, где на горизонте слегка намеченные синей дымкой виднелись горы. Солнце уже склонялось к западу, когда мы въехали наконец в джунгли. Стало заметно прохладней. Темнота быстро и неожиданно начала спускаться на дорогу и лес. До Раягуды было еще далеко. Шофер включил фары. Изредка из черной тьмы джунглей вырывались и летели навстречу тусклые мерцающие огоньки редких селений. Дул холодный пронзительный ветер, и мы застегнули брезентовые бока джипа. Вдруг из зарослей прямо на дорогу в плавном прыжке опустилось что-то крупное и гибкое.

— Шер [12] , — свистящим шепотом сказал шофер. Ослепленный светом, тигр метнулся в сторону и исчез.

Почти в это же мгновение переднее левое колесо джипа предательски зашмыгало по асфальту. Мы стали. Спустила проколотая чем-то острым шина. Шофер выключил фары.

— Опасно, — объяснил он, — на свет сбегутся звери. Мы вышли. Давящая, полная опасностей темнота сразу окружила нас. Где-то совсем рядом был тигр. Сплошной непроницаемой стеной с двух сторон дороги стояли джунгли. Высоко в небе мерцали холодные яркие звезды. Неподалеку шумел поток. Тигр, видимо, был там, у воды.

Запасное колесо лежало в кузове, погребенное под нашими вещами. Мы разгрузили машину, разложив все вещи тут же на дороге. Шофер лихорадочно быстро схватил домкрат и приподнял им колесо. Милада светила ему фонарем. А у меня было совершенно особое задание. Подойти ближе к потоку и ждать, появится тигр или нет. Если появится — крикнуть. У меня не было выбора, и я отправилась к потоку, находя направление по шуму воды. Я бы не сказала, что стоять в зарослях джунглей ночью и ждать, придет тигр или нет, приятное занятие. Более того, мне казалось, что глупее положения придумать нельзя. Вот так стоять и ждать. Придет или не придет. Съест или не съест. Темные кусты и деревья подозрительно двигались и шумели. И только мирное журчание ручья действовало как-то успокаивающе. Шофер справился со сменой колеса в рекордно короткий срок.

— Мэмсаб! — крикнул он. — Можно садиться.

Стрелка часов перевалила за полночь, когда за поворотом замелькали редкие огни спящей Раягуды. Машина преодолевала какие-то подъемы и спуски. Видимо, местность была гористой, но в темноте трудно было что-либо различить. Мы миновали окраинные дома Раягуды, смотревшие темными проемами окон на пустынные улицы, которые были скупо освещены редкими пыльными фонарями на покосившихся столбах. Затем выехали на площадь. Мы были измучены длинной дорогой, хотели спать и были голодны. Но напрасно мы всматривались в улицы и дома — казалось, городок вымер. Наконец где-то за поворотом мелькнул огонек керосиновой лампы. Это была маленькая ночная харчевня для бродяг и бездомных. Кажется, мы подходили под эту категорию. В глубине грязного помещения на треногом сидении, бывшем когда-то стулом, дремал хозяин. Разбуженный, он долго не мог понять, что нам от него надо. Наконец, сообразив, в чем дело, показал нам дорогу в обитель Шанти Деби.

Переночевав в обители, мы рано утром распрощались с Шанти Деби и к десяти часам добрались до Биссемкатака. Биссемкатак — небольшой станционный поселок, расположенный в расселине среди лесистых массивов гор Неомгири. Мистера Баннерджи нам найти не удалось. Зато мы отыскали мистера Патнаика и Чакрапани Саху. Патнаик сообщил нам, что после обеда он со своей группой отправляется к кхондам. На подготовку к походу оставалось часа два. С помощью Патнаика я достала теплые одеяла, которые, как оказалось, были необходимы там, наверху. Вместе с ним мы заготовили съестные припасы и стали дожидаться охотников и кхондов-носильщиков. Четыре высоких, хорошо сложенных кхонда пришли вовремя. Они принесли с собой бамбуковые палки, на концах которых были укреплены веревочные сетки. Быстро, без суеты и разговоров, они разместили весь груз в сетках и подняли палки на плечи. Наша экспедиция тронулась в путь к подножию гор. И хотя мы шли без груза, нам так и не удалось догнать кхондов-носильщиков. Они мелькнули где-то впереди и исчезли, как будто растаяли в яркой зелени джунглей.

По тропинке, петляющей в негустых зарослях, мы прошли две мили до подножия гор. Здесь протекал узкий прозрачный ручей. От ручья тропа пошла круто вверх. В некоторых местах нам пришлось карабкаться, держась руками за гладкие гранитные валуны. Джунгли становились все гуще и гуще, и мы уже продвигались по дну сплошного зеленого тоннеля. Вверху, где-то над нами, стояло солнце, но его лучи с трудом пробивались сквозь сплошную массу переплетенных крон. Зеленоватый сумрачный свет наполнял джунгли. Пахло сыростью и еще чем-то пряным и острым. Поросшие мхом жгуты лиан цеплялись за плечи и лицо. На лианах раскачивались обезьяны. Стая зелено-синих попугаев расклевывала крупные стручки, свешивающиеся с деревьев по обочине тропы. Свернуть с тропы в сторону было просто невозможно. Тропический лес стоял единым массивом, и в этом массиве я не видела ни щелки, ни прохода. Чем выше мы поднимались, тем отчетливей становился шум воды, доносившийся откуда-то снизу. Наконец тропа вывела нас к обрывистому склону. Внизу с грохотом и шумом, прыгая по камням, неслась горная река. Камни, позеленевшие от сырости, образовали в ее русле пороги, а в некоторых местах и водопады.

— Самая большая река в наших краях, — сказал Патнаик. — Кхонды называют ее Текущая с шумом.

Река вполне оправдывала свое название. Чуть выше от реки был отведен узкий канал, уходивший в зеленый мрак леса. Чакрапани Саху остановился:

— Начинается страна донгрия кхондов.

— А что это за канал? — спросила я.

— Внизу расположены поля кхондов, — Чакрапани Саху показал на восток. — Канал для их орошения. Этот канал построил какой-то кхонд лет шестьдесят назад. Чтобы вода не пересыхала, он принес в жертву своего сына.

— А сейчас бывают случаи человеческих жертвоприношений? — спросила я Саху.

Проводник отвел глаза и ничего не сказал.

Теперь нам стали попадаться небольшие клочки вырубленных и обработанных джунглей. На участках росли мандарины, ананасы, бананы, манго. Земля принадлежала кхондам.

Неширокие горные реки то и дело преграждали нам путь. Приходилось разуваться и перебираться через них по мокрым и скользким камням. Потом я догадалась использовать палку в качестве шеста. Прыжок — и я на другом берегу. Моему примеру последовали остальные, и мы стали продвигаться значительно быстрее. Становилось прохладнее. Идти было приятно, но надо было все время быть начеку и помнить, что вокруг бродят дикие слоны, кабаны, тигры, пантеры и т. д. и т. п.

Вдруг совсем неожиданно и бесшумно на тропинке возникли два человека. Они преградили нам путь и стали с интересом рассматривать нас. Оба были высоки и стройны, с хорошо развитой мускулатурой темных торсов. На них были только набедренные повязки. Спереди и сзади спускались короткие вышитые фартучки. За набедренные повязки были засунуты ножи с широкими лезвиями в виде полумесяцев. На плечах лежали узкие отточенные топоры с длинными ручками. Прямые черные волосы были стянуты в узлы на затылках.