Чтение онлайн

Атайский Рог? Или забытые всеми богами скалы, не отмеченные на карте? Да какая разница! Ведь это суша - это как минимум шанс сдохнуть на твердой земле! А как максимум - возможность починить плотик, обсушиться, или вообще закончить плавание (если это действительно побережье Атайского Рога).

Парус, поймав ветер, упруго затрепетал, потащил плотик за собой. Воздух наполнился птичьими криками - огромная стая проследовала вслед за китами. Хитрые пернатые намеревались поживиться морской живностью, драпающей от опасности вверх - кашалоты не охотились в поверхностном слое, предпочитая добывать пропитание в глубинах моря. Лишнее подтверждение того, что Тиму земля не почудилась - до этого он ни разу не видел здесь такого огромного скопления птиц.

Если капризный ветер не переменится, он доберется до суши еще до полудня.

* * *

Ветер не переменился. Вот только все оказалось не совсем так, как представлял Тим.

Как и все накхи, с морем он был знаком только понаслышке и до того, как попасть на борт "Клио", видел его лишь однажды. Степняки не любили лишний раз забредать на побережье - по негласному уговору тамошние земли в давние времена были выделены колонистам из заморских стран под виноградники и поселения. Это было взаимовыгодно: через них накхи вели торговлю со всем миром - имперский аристократ считается посмешищем, если у него нет чистокровного эгонского скакуна. Кроме того все колонии выплачивали степнякам немалые деньги. Они называли это платой за охрану караванных троп, и защиту степных просторов от разбойников. Хотя накхи считали, что занимаются совсем не этим, и называли все эти выплаты гораздо короче: всего лишь одним словом - "дань". Насчет разбойников и вовсе смешно - они имеются лишь на побережье и свои носы не суют земли кочевников. Разночтение в толкованиях не мешало мирному сосуществованию - лишь бы платой за пользование дочерей степи не называли, а все остальное накхи стерпят. Пусть неженки с побережья потешат свою мелкую гордость.

Степной народ умеет держать слово - получая дань вовремя, они не занимались грабежом колоний. Те, кто не желал выплачивать деньги за "охрану караванных троп" заканчивали, обычно, плохо. На побережье Эгоны было целых два города, в свое время отказавшихся от сомнительных услуг кочевников. Правители первого пошли на это просто из-за глупости, во втором понадеялись на очень серьезные укрепления и тактически выгодное расположение на высоком мысе. Первый город войско степняков сожгло дотла, затем пепелище распахали, засеяли злейшим сорняком-корчаком и полили местами крепким раствором сулемы - ртутной отравой. Мастеровитых людей угнали в становища - их труд и знания начали служить новым хозяевам. Остальных продали в колонии, где практиковалось рабство. Второй город постигла аналогичная неприятность - стены не помогли. Эти походы оказались столь прибыльными, что многие вожди начали вести настоящую пропаганду, уговаривая совершить подобное со всеми колониями. Но их быстро остудили - нельзя заготавливать изюм, вырубая виноградники. Первый сбор действительно может оказаться рекордным, но зато потом не получишь уже ничего.

Вот так и получилось, что степняки не приближались к берегам без лишней надобности и с морем знакомы не были. И Тим подсознательно считал, что все берега аналогичны - как те, что он видел возле Тувиса. Широкие пляжи, ласковый прибой, мелководье, удобное для маневров как лодок, так и неказистых плотиков.

Берег Атайского Рога оказался совсем не таким.

Никакого пляжа вообще не просматривалось - издалека казалось, что волны разбиваются о вертикальную скалу. Это ландшафтное явление не слишком способствовало удачному причаливанию и заставило Тима неприятно озадачиться. Но мало того - до негостеприимного берега не так-то просто было добраться. Куда ни кинь взгляд, везде торчат злые скалы, или коварно выглядывают из волн спрятавшиеся камни. Они повсюду - провести через этот хаос плотик будет непросто. Будь у Тима вельбот с командой опытных гребцов - провели бы наверняка. Но на столь неказистом отвратительно управляемом плавсредстве...

Это будет очень непросто.

Когда до ушей донесся злобный рокот разбивающихся волн, Тим понял - пора что-то решать. Кое-как размявшись (на раскачивающемся маленьком плотике это было непросто), он начал готовиться к худшему - крушению. Скинул всю лишнюю одежду, оставшись в шерстяных штанах и безрукавке из вытертого лисьего меха. Холщовую рубаху обернул вокруг пояса, крепко связав рукава узлом. Перед этим завернул в нее "комплект для выживания", который поможет не околеть после высадки - огниво с кусочками трута запечатанные в обмазанную китовым жиром деревянную солонку и плотно свернутую карту. Прихватил также кошелек со скромной медью и свернутой рыболовной снастью - лесками из конского волоса и крючками. В плаванье он пару раз пытался ловить рыбу, используя в качестве наживки кусочки огарков китовой плоти, но безуспешно. Может на берегу ему повезет больше?

В бочонке, прежде используемом в качестве кладовой, он разместил запасы посолиднее - если плотик разобьет о скалы, возможно, ему удастся добраться до берега, удерживаясь за него. Вода очень холодная, но Тим не слабак - Тим протянет несколько минут без проблем.

В этот бочонок уложил моток веревки, топорик, матросский нож, второе огниво и кувшинчик с трутом, свернутый кусок парусины, парусиновый пакет с комками застывшего китового жира, второй пакет с прожаренными кусками отходов вытопки жира, мешочки с солью и сухофруктами, точильный камень. Последние сухари трогать не стал: их он сейчас слопает, густо обмазав жиром - почему-то не хотелось попасть в воду с пустым желудком. Остаток места заняла одежда и запасные ботинки с войлочным верхом.

Крепко забил тугую крышку, промазал щели все тем же китовым жиром. Обвязал бочонок куском гарпунного линя. За спину повесил меч. Немного подумав, оставил лук в покое - он отыскал свое оружие в капитанской каюте, вот только ни стрел, ни тетивы не обнаружил. Так что не обязательно над ним трястись - сейчас это просто бесполезная конструкция из дерева и роговых пластин, скрепленных сухожилиями. Тим и без того нагружен под завязку - не стоит это усугублять.

Все - к экстренной эвакуации он готов.

Присев перед мачтой, заставил тяжестью своего тела хоть немного выровняться плотик. Поднес ко рту первый сухарь, густо намазанный жиром, откусил. Морская болезнь почему-то испарилась бесследно - Тим жевал опротивевшую пищу бесстрастно, челюсти двигались будто у механической куклы. Немигающий взгляд устремлен на приближающийся берег - сейчас для него не существовало ничего другого. Он уже прекрасно видел, что первое впечатление было ошибочным. Волны разбивались не о скалы, а о мелководье. Уже далее, перед настоящей скальной стеной, тянулась узкая полоска каменистого пляжа. Вот на него-то Тим и высадится.

Если сумеет преодолеть полосу прибоя и острые зубцы рифов.

* * *

Плотик налетел на скалу, когда до берега уже можно было без напряжения добить из лука.

Тим провел его через все рифы, хотя сам считал, что это невозможно. Он издалека углядел среди них подобие прохода - участок, где смертельных преград было поменьше. Легче в бурю перейти пропасть по натянутому канату держа при этом над головой наковальню, чем провести поврежденный плот через этот кошмар используя лишь потрепанный маленький парус на перекосившейся мачте и трокель китобоя в качестве весла. Но Тим это сделал: все - до самого берега впереди чистое море.

И в этот триумфальный миг волна безжалостно опустила плотик на скрытую под водой скалу, установленную Судьбой специально - для обламывания таких вот упрямцев.

Мачта с треском вылетела из гнезда, рухнула на Тима, накрыв его обвисшим парусом. Под ногами разъехались доски палубы, удар новой волны вогнал Тима в эту щель, нога крепко застряла в переплетении изломанных деревяшек. На какой-то миг он запаниковал, но лишь на миг. Поборов первый порыв, не стал пытаться вытаскивать ногу с силой. Нехорошо получится, если он обдерет мясо с костей о занозистую древесину и торчащие гвозди. Ухватившись за бортик, присел, успел набрать в легкие воздуха, прежде чем очередная волна перевернула плотик.