Чтение онлайн

В дрожащем скрещении лучей Женя увидела яркую алюминиевую точку. Она блеснула, как рыба, выскочившая из воды, заметалась и скрылась. Лучи прожектора быстро-быстро забегали по небу. Внизу мелькнули багровые огоньки, раздались выстрелы зениток. В небе вспыхивали и гасли звезды разрывов, похожие на иллюминацию. Они все приближались и приближались.

Взметнулось пламя, с ожесточенным гулом разнесся над землей взрыв крупнокалиберной бомбы. За ним — второй, третий… Казалось, весь город задрожал мелкой дрожью. Где-то за Чесмой, в заводском районе, потекло по земле, разрастаясь вверх, алое пламя.

— Гори-и-ит! — стонал Костик, присев на корточки спиной к трубе.

— Не бросай клещи! — почти брезгливо крикнула Женя. — В горячке не найдешь потом.

— Смотри, смотри, сбили, сбили! — крикнул Костик, показывая рукой на алую полосу огня, падающую на землю.

— Держи-и-ись! — раздался в этот момент предостерегающий голос (Костик только спустя минуту понял, что это кричал Аркадий Юков). Над головой пронзительно засвистело — и где-то совсем рядом вдруг так ахнуло, что Костик отлетел метра на два в сторону. Горячая и зловонная волна пронеслась над крышей. Костик зажал руками глаза и уши. Губы его что-то шептали.

К нему первому и подбежал Аркадий Юков, приподнял за плечи.

— Кто это? Павловский?! Ты что?.. Ранен? Нет? Что ты говоришь?

— Раздавленные настурции, раздавленные настурции! — дрожащими губами шептал Костик. Лицо его было мокрым от слез.

ПЕРВАЯ УТРАТА

В этот день Аркадий Юков получил последние инструкции…

Когда он вышел на крыльцо дома, над городом нависла мрачная влажная и тяжелая тьма. По небу, точно обложенному густой черной ватой, изредка пробегал мутный луч прожектора, быстро исчезающий за горизонтом.

Аркадий шел по мокрому тротуару, с трудом обходя глыбы сцементированного кирпича, спотыкаясь о какие-то бревна и булыжники.

Вторая воздушная тревога застала его на Цветном бульваре, и он, как минуту назад Женя с Костиком, вбежал в заставленную грузовиками школьную липовую аллею. Какие-то люди втолкнули его в подъезд. Среди дежурных, распоряжавшихся у входа в подвал, где помещалось убежище, оказалась Наташа Завязальская.

— Аркадий?! — воскликнула она. — Ты что? В бомбоубежище?..

— Давно мечтал посидеть в бомбоубежище! — иронически проговорил Юков. — Шел по улице, а тут опять началась эта музыка.

— Пойдем дежурить на крышу, — предложила Наташа.

«Мне нельзя», — хотел ответить Аркадий, но спохватился.

«А почему же нельзя? Опасно? Так и в подвале опасно. Завалит — и поминай как звали!»

— Лезем! — решительно сказал он. — Люблю высоту!

— Здесь где-то я видела Женю, — сообщила Наташа.

— Может, весь класс здесь?

— Полкласса! — крикнула Наташа, проворно взбираясь по лестнице вверх. — Я считаю, что крыша — самое безопасное место.

На крыше он потерял Наташу из вида. Когда первая крупнокалиберная бомба, разорвавшаяся в липовой аллее, потрясла землю и воздух и отшвырнула от трубы Костика, Аркадий, за несколько секунд до этого крикнувший: «Держи-и-ись!», увидел чье-то тело и подбежал к нему.

…Костик все твердил:

— Настурции, настурции!..

— Какие настурции, черт возьми! — разозлился Аркадий. — Что ты бредишь, лунатик?

В это время снова засвистело и ахнуло, крыша, встряхнувшись, как от озноба, зашаталась, по ее блестящей цинковой поверхности побежал золотоперый петух — отблеск фонтана пламени, вырвавшегося из глубины здания.

Непреодолимая сила швырнула Женю в сторону. Девушка опрокинулась на спину и покатилась вниз. Кругом скрежетало, звенело, лопалось и рвалось. Женя чувствовала запах раздробленных кирпичей, жженой краски, запахи крови и дыма. Катилась она всего две-три секунды, но ей показалось, что это длилось целую минуту.

«А там — обрыв!» — мелькнуло у нее. Голова уперлась во что-то жесткое. Это были низкие перильца пожарной лестницы.

За спиной Жени, как красное полотнище на ветру, металось жаркое крыло пламени.

Женя схватилась за перильце руками и, зажмурившись от страха, стала спускаться по отвесной лестнице. Ей казалось, что она спускается в глубокий колодец: наверху было светло, внизу стояла непроглядная темь. Бомба пробила крышу, чердак и взорвалась в уборной третьего этажа. Стены соседних комнат, где помещались склады и операционные палаты, рассыпались в щебень. Верхний этаж и чердак наполнились едким дымом, смешанным с пылью. Пламя охватило паркетные полы, стропила и выбилось через пролом крыши.

В момент взрыва Аркадий распластался на железе. Когда грохот разрыва улегся, он крикнул, сложив руки рупором. Костик не отозвался. Еще до взрыва он, закрыв лицо руками, сломя голову бросился куда-то в сторону.

Аркадий побежал по крыше навстречу пламени и возле полуразвалившейся дымовой трубы разглядел сжавшееся тело Павловского. Нагнувшись, он лихорадочно ощупал грудь и лицо Костика. Рука ощутила что-то липкое. «Кровь!» — мелькнуло у Аркадия. Он поднял Костика на руки и понес через слуховое окно на чердак. По чердачной лестнице уже скользили язычки пламени. Вырываясь откуда-то снизу, они множились, свивались в тугую, начавшую гудеть змею. Аркадий ладонью зажал глаза Павловского, надвинул на лицо кепку и, не выпуская Костика из рук, перепрыгнул через струю огня, скатился вниз.

Врачи, медсестры, санитарки вместе с легкоранеными уже тушили огонь, засыпали его песком, глушили пенными струями огнетушителей.

Юков, почти задохнувшийся от дыма, опустил неподвижное тело Павловского в углу, возле лестничной клетки.

— Что с ним? — спросила молоденькая медсестра с санитарной сумкой через плечо.

Аркадий не мог говорить. Он широко раскрывал рот, втягивая воздух.

— Товарищ? Товарищ? — тревожно спросила медсестра. — Вы не ранены? Помощь вам не требуется?..