Дороги
Шрифт:
Ей показалось, что Пита снова изменился. Перестал играть в школьника перед злой директрисой, как-то расслабился. В глазах его появилось искреннее выражение.
— Иль…
— Да?
— Иль, я ведь к тебе пришел… знаешь… ты прости меня, дурака. Я знаю, что наделал много глупостей. Причинил тебе много боли.
Он встал, сделал шаг к ней. Ильгет невольно тоже поднялась, напряженно глядя на него.
Неужели это серьезно? Но ведь любой человек может искренне покаяться… ведь он в церковь ходит. Неужели понял?
Но что делать с этим ей?
Ей-то как жить?
Руки Питы легли на ее плечи. Знакомое тепло обволакивало - и ничего нельзя сделать с этим. Ничего.
— Ты ведь хочешь быть со мной, - прошептал он.
— А ты?
– бессильно спросила Ильгет.
— Я люблю тебя, - сказал Пита и прижался. Ильгет замерла в его объятиях, не смея вырваться, не двигаясь. Но ведь нельзя же так… нельзя. Вдруг она услышала сдавленные всхлипы.
Он плакал.
— Я ведь люблю тебя, - шептал он и гладил ее по голове, - ты же знаешь… ты же все равно для меня…
Господи, что же делать? Слезы покатились по щекам. Как жалко его… как тяжело. И ведь это муж все-таки… ведь венчание-то все-таки было… или не было… или было недействительно… но если он сам, сейчас, говорит, что хочет быть с ней, что признает ее своей женой… ведь это преступление - не дать ему шанса?
Господи, что же мне делать, помоги!
Ильгет осторожно высвободилась. Провела рукой по плечу Питы.
— Ты прости меня, - сказала она, - но уже поздно. Я не могу.
Пита молча смотрел на нее, словно не понимая слов.
— Я… люблю другого человека, Пита, - сказала она, - я выхожу замуж.
Молчание резало слух, словно "песня смерти".
— И ты… ты иди. Уже поздно… прости.
Следующая перемена была стремительной. Новая маска. Ярость оскорбленного мужчины.
— Вот как?
– резко и ехидно спросил Пита, - значит, такая ты у нас праведная! Будем знать, что ж… Мне, значит, на пять лет запретили венчание, я, значит, неправильный муж, а ты у нас святая! Только вот ты приврала немного, нет? У тебя уже был любовник, просто ты не посчитала нужным это афишировать!
— Перестань, - безжизненным голосом произнесла Ильгет. Господи, ну почему он так легко причиняет ей душевную боль? Ведь чушь же говорит. Чушь!
— Да? Нет, все очень просто, конечно же! Она подает в церковный суд, якобы плохой муж ее обманул. А о том, что у нее самой давно любовник - это священникам знать не обязательно.
— Отец Маркус в курсе наших отношений с Арнисом. С того момента, как я здесь, - сказала Ильгет.
— Думаю, что он не обо всем в курсе! Эх, Ильке, Ильке! Ну не стыдно тебе?
– он покачал головой укоризненно, - ну хоть бы Богу-то не врала! У меня-то ведь никого нет. Никого! Я к тебе, по-честному, поверил в твои уверения в любви и преданности. Ага, вот она, твоя любовь и преданность. Только не мне. Какой же я дурак! Почему же я такой лох, почему я так легко поддаюсь на манипуляцию!
В его голосе была неподдельная боль.
— На какую манипуляцию?
— На твою, на какую же еще. Ты же просто мастер, я поражаюсь, как ты умеешь людьми манипулировать!
— Да ты о чем вообще?
— Что, не понимаешь?
– он горестно покачал головой, - ты зачем дурочку-то строишь? Ты ведь умная. Ты прекрасно все понимаешь.
"А если он расскажет священнику?
– Внутри заледенело от этой мысли, - то есть что он расскажет? Я не сделала ничего греховного, у нас не было отношений с Арнисом до самой помолвки. Никаких. Мы не были любовниками. Но ведь он и соврет - недорого возьмет. Просто пойдет и оклевещет…"
Ильгет почувствовала, как ноги медленно подгибаются. Оперлась руками о спинку дивана.
"Нам запретят венчание… отложат… за такое дело могут и лет на 10 отложить… Господи! Мы же не проживем 10 лет… это очень маловероятно. Господи, за что?!"
— И что ты за человек?
– продолжал Пита, - ни совести нет, ни… А, - он пошел к двери.
Ильгет медленно опустилась на диван. Андо тут же подскочил к ней.
— Ильгет, а пирожки?
— Знаешь что, - сказала она, - давай я тебе лучше кинушку поставлю… хочешь?
Какие там пирожки… какие дети…
— Сбежал я от них, - сказал Арнис, - ну их, думаю. Лучше пойду к Ильке.
Он погладил Ноку и взял на руки золотистого щенка.
— Арнис, посмотри!
– Андо настойчиво тянул его в кабинет. Ильгет против воли слегка улыбнулась. Андо хотел показать Арнису построенный из вариопласта домик.
— Ты есть хочешь?
– спросила она вслед.
— Не… там была жратва. А маленькая где?
— Спит, - сказала Ильгет. Лайну она уложила в спальне.
— Да, уже поздновато. Но давай с тобой, пожалуй, чайку выпьем?
— Ага, - Ильгет пошла на кухню. Через некоторое время Арнис присоединился к ней.
— Мне кажется, у тебя не в порядке что-то, - сказал он озабоченно.
— Да нет, все… - Ильгет вдруг всхлипнула. Арнис подошел к ней, обнял, прижал к себе.
— Радость ты моя. Солнце. Что случилось? Ну что? Болит что-нибудь?
— Нет… Пита приходил.
— Господи! Что ж ему надо здесь?
— Говорил, что любит, что хочет вернуться.
— А-а…
— Я сказала, что поздно…
Ильгет вдруг разрыдалась, ткнувшись носом в грудь Арниса. Он растерянно гладил ее по голове, прижимая к себе.
— Душенька моя… девочка…
Ильгет шмыгнула носом, оторвалась от Арниса и рассказала о предположениях своего бывшего сожителя.
— Он же теперь пойдет и… сообщит… и как тогда?
— Фу-у, - Арнис вздохнул, казалось, с облегчением, - слушай, Иль, не надо из-за такой ерунды плакать. Ничего он не сообщит, и ничего не будет. Будет свадьба.